Рассказывают такую легенду. Однажды на фронтовой концерт Руслановой опаздывали разведчики. Ушли на задание и всё никак не возвращались. И вот, наконец, вернулись. Пришли из-за линии фронта не с пустыми руками, притащили «языка». И вот умылись, прибрались, как могли, и пришли на концерт. Место им бойцы оставили в первом ряду. Как раз напротив сцены сидел молодой разведчик в валенках. Его валенки были до того изношены, что через щели виднелись портянки.
И Михаил Гаркави, который вёл концерт, и Русланова, и все другие артисты невольно обратили внимание на эти солдатские валенки-труженики, изношенные до последней крайности.
Разведчик тоже заметил, что его валенки привлекли внимание артистов. Ему стало неловко, и после выступления он подошёл к Руслановой и извинился за свой неопрятный вид.
– Ничего, сынок. Ты сколько в них прошёл?
– От Можайска в них иду, – ответил солдат. – Вот уже побольше двухсот километров. И ещё столько пройду. Они ещё у меня ничего, потерпят. Терпеливые…
– Терпеливые – это верно. Как всякий русский человек. А коли так, то и до Берлина дойдут. Дойдут?
– Дойдут! – радостно согласился солдат.
Вечером, после концерта, в землянке, отведённой для постоя артистов, только и разговоров было, что о том опоздавшем разведчике и его валенках. Наконец, уполномочили Гаркави, как самого пробивного и авторитетного, чтобы он сходил к командованию и попросил выдать солдату новые валенки. Гаркави, добрая душа, действительно куда-то ходил и перед кем-то ходатайствовал.
А Русланова задумалась. Она уже давно тосковала о новой песне. Специально для солдат. Для таких вот концертов. Она понимала, что не последнюю зиму воевать солдатикам в мороз и вьюгу в чистом поле и в лесу. Вспомнила старинную песню. С гармонистом Максаковым начала перекладывать её мотив под свой голос и свой темп. Песня вначале не шла, не давалась. «Изведёшься, пока постигнешь душу песни, пока разгадаешь ее загадку».
Не сразу она ввела в свой репертуар новую песню. Ей казалось, что она не звучит, что нет в её исполнении того внутреннего огня, без которого песня – не песня. Какое-то время даже хотела бросить её, вывести из репертуара как неудавшуюся. Раз не пошла…
Но однажды выступать пришлось в госпитале. Огромное кирпичное здание, то ли бывший склад, то ли церковь, то ли какой-то цех, откуда вывезли оборудование. Снаружи наполовину разрушенное. Натопить невозможно. Раненые и больные лежат на кроватях прямо в валенках, чтобы не замёрзнуть окончательно. Лица унылые, обречённые. Их бы потеплее укрыть, одеть-обуть получше… Ну как поднять их настроение? Разве что «Валенками»?
Кивнула гармонисту. Тот заиграл. «Валенки да валенки, Ой, да не подшиты, стареньки…»
Загорелись глаза раненых. Зашевелился народ под грубыми солдатскими одеялами и шинелями. Ожил.
Песня звучала. Певица каждый раз находила в ней новые и новые глубины и выразительные возможности.
Так Русланова отчистила от штампованного «цыганизма», по выражению некоторых её критиков, старинную песню, вернула её в лоно народного пения, сделала лёгкой для исполнения, популярной в народе. Порой в застолье кто-нибудь вдруг воскликнет: «А давайте-ка – Русланову! Русланову споём!» – и тут же: «Валенки да валенки, ой, да не подшиты стареньки…»
Как-то раз случилась такая история.
Лётчикам одного из авиаполков просто не везло: как они ни старались, как ни заказывали артистов, но ни одна из фронтовых бригад к ним всё не ехала и не ехала. И решились воздушные асы на крайнее: раз Магомед не идёт к горе, то мы её уводом доставим…
Разузнали, что на их участок фронта прибывает бригада артистов с Руслановой, разведали маршрут движения этой бригады. Прибыли на нескольких самолётах к концу выступления и… похитили всю бригаду вместе с Руслановой, её гармонистом и конферансье. Как говорил герой одного известного кинофильма об асах кубанского неба: «После боя сердце просит музыки вдвойне…»
После концерта благодарные лётчики, узнав, что артисты уже больше неделю колесят от одной воинской части к другой, что душ принимали в последний раз в Москве, быстренько вытопили баню, устроенную в одном из железнодорожных вагонов, стоящих в тупике, выставили охрану и занялись приготовлением хорошего ужина.
Эту тёплую встречу и человеческую доброту лётчиков N-ской части артисты вспоминали даже после войны.
«Гвардии певицей» её стали звать не сразу. Вначале были тысячи километров по жаре и морозам, под пулями и снарядами, сотни выступлений в казармах, на лесных полянках, в госпиталях, в ангарах.
В то время в тылу по всей стране покатилась волна жертвенного патриотизма. Люди собирали средства и строили на личные сбережения танки, самолёты, экипировали целые роты и батальоны.
Писатель Леонид Леонов передал Сталинскую премию в Фонд обороны и на эти деньги построили тяжёлый танк КВ «Леонид Леонов». Именной.
На фронт поступили эскадрильи истребителей «Саратовский колхозник», «Калужский комсомолец», «Советский артист». Под Тулой на одном из фронтовых аэродромов базировалась эскадрилья тяжёлых бомбардировщиков дальнего действия «Мещовский колхозник».
