На следующий день, 25 апреля, в стане противника произошла рокировка. За провал обороны сектора «Ц» на линии Шпрее от командования дивизией «Нордланд» был отстранён бригадефюрер СС И. Циглер[117], которого сменил бригадефюрер СС доктор Г. Крукенберг[118]. Причиной смены командования обороной в секторе «Ц» был прорыв советского 9-го корпуса на западный берег Шпрее и неспособность танков и мотопехоты «Нордланда» ликвидировать захваченный русскими плацдарм.
Корпус генерала Рослого, перелетев Шпрее, по сути дела, обрушил немецкую оборону в этом секторе. И уже на следующий день 11-й гвардейский танковый корпус полковника А. X. Бабаджаняна вышел на своём участке атаки к Ландвер-каналу и захватил неповреждённую переправу. По исправному мосту тут же пошли танки и самоходки.
Из воспоминаний генерала И. П. Рослого: «Не давая врагу передышки, части нашего корпуса 25 апреля вышли к каналу, соединяющему Шпрее с Ландвер-каналом. Теперь полоса наступления корпуса определилась особенно чётко. На правом фланге она была ограничена рекой Шпрее, за которой наступал 32-й стрелковый корпус генерала Д. С. Жеребина, а на левом — Ландвер-каналом, отделяющим наши боевые порядки от частей 8-й гвардейской армии.
230-я дивизия, действовавшая на правом фланге, овладела заводами шарикоподшипников и анилиновых красок, 301-я — набережной Визенуфер. 248-я дивизия, составляя 2-й эшелон корпуса, продвигалась за двумя другими, уничтожая оставшиеся в тылу отдельные очаги сопротивления гитлеровцев.
На противоположной стороне соединительного канала, к которому вышел корпус, находился Гёрлицкий вокзал. За ним, можно сказать, уже начинался центр Берлина, превращённый в особый район обороны под названием «Цитадель». Тут находились важнейшие государственные учреждения, обороне которых фашистская верхушка уделяла особое внимание.
Сердцевиной «Цитадели» являлась Вильгельмштрассе. На этой улице находились учреждения, задававшие тон всей идеологической, административной, военной и экономической жизни третьего рейха. В самом центре Вильгельмштрассе стояло здание Имперской канцелярии. На наших картах оно значилось как объект 153 и до него оставалось всего пять километров. К югу от объекта 153 находились здания Имперского министерства авиации, гестапо, Имперского министерства финансов и Центральный почтамт, к северу — здания Имперского министерства иностранных дел, Имперского министерства юстиции, Национальная галерея и другие учреждения.
К исходу 25 апреля гитлеровцы были зажаты на территории общей площадью 325 квадратных километров. Но этот островок фашистской империи был битком набит войсками. Там насчитывалось до 300 тысяч человек с 3000 орудий и миномётов и 250 танками. На улицах и перекрёстках были устроены баррикады, проходы к ним заминированы. Все угловые окна приспосабливались для ведения огня из пулемётов; окна верхних этажей предназначались для автоматчиков и гранатомётчиков с фаустпатронами. Враг применял также бронеколпаки, приспосабливал для обороны подземные сооружения, в том числе станции метро».
Двадцать шестого апреля корпус очистил от фаустников, одиночных пулемётных гнёзд и танков, превращённых в стационарные огневые точки прямо в скверах и на улицах, ещё 80 городских кварталов. Построение боевых порядков выглядело следующим образом: в 1-м эшелоне наступали 301-я и 320-я стрелковые дивизии с приданными танками, во 2-м, охраняя тылы и зачищая дома от остатков немецкого гарнизона, двигалась 248-я стрелковая дивизия генерала Галая.
К исходу 27 апреля штурмовые группы корпуса, забираясь на высокие здания, уже рассматривали в бинокли мерцающее в дыму и кирпичной пыли здание Рейхстага. До него оставалось чуть больше двух тысяч шагов. Из-за тесноты штурмовые группы уменьшили до полувзвода. Их поддерживали танк или самоходки и одно-два орудия или столько же миномётов. В штурмовых группах были автоматчики, снайперы, сапёры, пулемётчики, химики.
Двадцать восьмого апреля корпус выбил противника из 23 кварталов в центре Берлина и к исходу дня, продвинувшись гораздо глубже соседей, подошёл к Имперской канцелярии. На его пути уже не оставалось ни рек, ни каналов — улицы и кварталы, заваленные бетонными глыбами разрушенных зданий и кирпичной крошкой. Передовые группы вели бой в районе Ангальтского вокзала. В каменной коробке вокзала и прилегающих зданиях засел разведывательный батальон дивизии СС «Нордланд» и другие подразделения. К комплексу зданий Ангальтского вокзала подошли также части соседнего 29-го стрелкового корпуса и атаковали с другой стороны. Эсэсовцам деваться было уже некуда.
Генерал И. П. Рослый вспоминал: «Когда я прибыл на наблюдательный командира дивизии[119], там оживлённо обсуждали, как действовать дальше.
— Выбить фашистов с вокзала, — излагал своё мнение начальник штаба дивизии полковник Михаил Иванович Сафонов, — можно только массированным огнём артиллерии. Причём по всем без исключения дверям, окнам, нишам. Словом, на каждое окно — орудие. А потом — штурм.
