Итак, здесь по-прежнему было жарко. Дело в том, что немецкие группировки, части и подразделения, на момент капитуляции Берлинского гарнизона оказавшиеся вне города, приняли решение пробиваться на запад, к союзникам. Советского плена они панически боялись. И у них были для этого все основания: они прекрасно понимали, что на оккупированных территориях СССР солдаты и офицеры вермахта и СС совершили огромное количество преступлений. «Пепел Клааса стучит в сердцах» миллионов. Некоторым группам действительно удалось пробиться на запад и там сдаться англо-американским войскам. И тут надо понимать следующее: большую часть этих групп составляли те, кому в советский плен было никак нельзя — для них лучше было погибнуть в бою.
Согласно документам, на 4 мая бригада располагала 46 танками, из них 37 боеготовых, девять — в ремонте. Безвозвратные потери (как правило, это сгоревшие танки) — семь боевых машин.
В Берлине уже осела кирпичная пыль. Жители вышли из подвалов и расчищали завалы. Русские солдаты отдыхали после тяжких семнадцати суток непрерывных боёв. А здесь, на юго-западе всё ещё продолжалось.
Из журнала боевых действий 63-й гвардейской танковой бригады:
«6.5.45 г.
Бригада в полном составе сосредоточилась ОШАТЦ.
Противник поспешно сформированными отдельными батальонами при поддержке артиллерии и метательных аппаратов обороняется по р. ФРАЙБЕР — МЮЛЬЦЕ, ДОЙЧЕН — БОРА, РОШТЕНБЕРГ.
10.00
Бригада из ОШАТЦ перешла в наступление в юго-вост, направлении, пройдя с боями 70 км.
2 и 3 ТБ овладели КОЛЬМНИТЦ.
1 ТБ ведёт бой с усиленным батальоном противника в районе ПРЕТЕНСДОРФ.
За день боёв противнику нанесён урон в живой силе и технике.
Уничтожено: 4 самоходных орудия, 6 зенитных установок, 62 автомашины.
Убито до 200 солдат и офицеров противника. Взято в плен: 120 человек.
Разбито 2 ЖД эшелона.
Захвачено: 3 ЖД эшелона, 20 автомашин.
Потери бригады: подбит 1 танк.
Убито 7 человек, ранено — 20».
Ещё 28 апреля, когда уральцы сражались с группировкой противника в районе Ванзее, преграждая ей путь на Берлин, состоялся телефонный разговор маршала И. С. Конева с Верховным главнокомандующим.
Сталин спросил Конева:
— Как вы думаете, кто будет брать Прагу?
Конева этот вопрос застал врасплох. Но маршал мгновенно всё понял и ответил:
— Исходя из положения основных группировок и конфигурации фронта, Прагу, товарищ Сталин, видимо, придётся брать войскам 1-го Украинского.
Конев чувствовал свои силы, знал, что войска фронта вполне способны выполнить и этот маневр.
В эти жаркие дни и ночи Берлинского сражения Коневу пришлось маневрировать особенно энергично и широко. Такой задачи, с несколькими неизвестными (контрудары со стороны внешнего обвода и изнутри, а также ввод в бой резервных армий), не решал тогда, пожалуй, ни один из фронтовых штабов. Вначале — успешный прорыв за артиллерийским валом, потом свёртывание флангов 4-й танковой армии противника, затем — ввод танковых армий «в игольное ушко» и выход их на оперативный простор с поворотом на север, к Берлину, чтобы помочь замешкавшимся перед внешним обводом войскам соседа справа; рассечение немецкой группировки на три части с последующим их уничтожением; охват Берлина с юга и юго-запада и соединение с войсками 1-го Белорусского фронта.
Теперь предстояло схватиться с группировкой гене-рал-фельдмаршала Ф. Шёрнера[136], войска которой противостояли левофланговым 2-му и 4-му Украинским фронтам. 5 мая во время торжества по поводу встречи союзнических войск на Эльбе командующий 12-й группой армий американский четырёхзвёздный генерал Омар Брэдли вдруг достал свою полевую карту, на которой было нанесено положение его основных группировок, и спросил маршала И. С. Конева:
— Как вы намерены брать Прагу? — И, не дожидаясь ответа, спросил: — Ваши танковые и пехотные части измотаны и, видимо, имеют серьёзные потери. Не следует ли Пражскую операцию провести совместно?
— Сил у нас вполне достаточно, — ответил Конев через переводчика. — Необходимости в такой помощи нет.
Возникла напряжённая пауза. Конев её прервал:
— Вы должны понимать, что любое продвижение американских войск дальше к востоку от ранее обусловленной демаркационной линии может внести только путаницу, вызвать перемешивание войск. А это нежелательно.
— Да, — сказал Брэдли, — подчинённые мне войска и впредь будут соблюдать установленную ранее линию соприкосновения.
Они хорошо понимали друг друга. Потом, чтобы ослабить возникшее напряжение, поговорили о чём-то незначительном. И Брэдли снова спросил:
— Как вы намерены брать Прагу? Ведь там Шёрнер.
Конев прекрасно понимал, что сейчас обсуждать план Пражской операции, даже в общих чертах, неуместно. Тем более с американцем! Но понимал: Брэдли тоже хочется войти в Прагу, ищет лазейку. Конев отшутился. Брэдли убрал карту. Больше к этой теме не возвращались.
