Генерал Н. А. Антипенко ещё с боёв под Брянском вывел формулу: чем выше темпы наступления, тем меньше противник имеет возможность разрушить и уничтожить инфраструктуру на покидаемой им территории, да и огневое воздействие наступающей стороны на различного рода строения, приспособленные для обороны, меньше. Следовательно, и дороги, и брошенное хозяйство, в том числе склады, транспорт, вагоны, паровозы, депо, мосты и прочее наступающим достаются целёхонькими. Статистика потерь тоже укладывалась в эту формулу: наибольшее количество убитых и раненых было в момент прорыва обороны, затем резкий спад, и новый всплеск потерь в момент достижения наступающими войсками последнего рубежа. Как правило, это были плацдармы. Они подвергались мощнейшим контратакам. Оставлять же плацдармы было нельзя. Начиналось упорное противостояние. По шесть-восемь атак в сутки. Интенсивное взаимное истребление, которое заканчивалось только тогда, когда одна из сторон выдыхалась. Выдыхались всегда немцы. Мощь, которая напирала с востока, остановить, истощить было уже нельзя. По этой же формуле шёл расход боеприпасов и горючего.
Маршал Жуков ценил своего заместителя по тылу ещё и за то, что у него всегда под рукой, а точней, в руке был резерв. И этот бесценный резерв тылы могли подать в самый нужный момент.
Н. А. Антипенко: «Тыл не может планировать свою работу, исходя из такого формального момента, как достижение войсками заданного рубежа. Он обязан быть готовым к тому, чтобы обеспечить войска в критические — иногда самые критические — моменты, возникающие нередко тут же без всяких пауз, после того как, условно говоря, конечная цель операции достигнута.
Отсюда вытекает важнейшее значение проблемы резервов — резервов боеприпасов, горючего, медицинских сил и средств, а главное — транспорта.
Начальник тыла без резервов — уже не начальник тыла, это беспомощный созерцатель нарастающей трагедии. Поэтому он должен собрать всё своё мужество, самообладание, волю, чтобы удерживать в своих руках резервы, пока не наступит крайняя надобность ввести их в дело, чтобы не лишиться резервов преждевременно, уступив бесконечным требованиям, просьбам и даже угрозам с разных сторон.
Забота о разумном использовании тающих с каждым днём ресурсов, о постоянном их восполнении, о резервах — общий закон войны, абсолютно обязательный для начальника тыла».
И это, конечно же, снова из лекций для слушателей Академии Генштаба. Что и говорить, офицерам — слушателям 1948–1957 годов, будущим штабистам и тыловикам несказанно повезло. Думаю, что и маршал Жуков испытывал величайшее удовлетворение, заполучив в тыловики такого организатора, умевшего спланировать и обеспечить работу подвоза так, что артиллерия могла стрелять постоянно, как только обнаруживала цели, самолёты летать и бомбить колонны противника, госпитали принимать любое количество раненых, а солдаты получать два-три раза в день горячую пищу, пополнять подсумки патронами, перед каждым боем иметь под рукой необходимое количество «карманной артиллерии» — гранат.
Генерал Антипенко не раз повторял своим слушателям, что Берлинская операция — необычная операция: «Здесь противник с фанатическим упорством дрался за каждый квартал, улицу, дом, даже этаж и лестничную клетку». И снова приводил цифры статистики. Расход боеприпасов в период Висло-Одерской операции на один погонный километр, отбитый у противника, составлял 250 тонн, а в ходе Берлинской — 2000 тонн; расход горючего всех видов — 333 тонны и 1430 тонн соответственно.
Такими же были и людские потери.
Задержка на Зееловских высотах. Потом рывок вперёд. Снова остановки на промежуточных рубежах. Берлинские кварталы.
Тылы были придвинуты вплотную. И постоянно двигались за наступающими войсками. Осуществлялся подвоз. Забирали раненых. Организовывали пункты сбора для военнопленных.
Наступление совпало с разливом рек. Некоторые мосты, возведённые бригадами сапёров под обстрелом немецкой артиллерии между Вислой и Одером, были подтоплены. Возникла угроза разрушения железнодорожных мостов через Вислу у Демблина и Варшавы. «Тревожное это было время! — вспоминал генерал Н. А. Антипенко. — Железнодорожные и автомобильные мосты в полосе 1-го Украинского фронта уже были полностью или частично снесены льдом; вся армада обломков, скованных льдом, продвигалась вниз по течению, угрожая мостам 1-го Белорусского фронта. Мосты эти восстановлены были на временных опорах, которые, конечно, не могли противостоять такому натиску льда. Надо было спасать мосты, иначе весь фронт оказался бы отрезанным на 10–15 дней от центральных баз снабжения. Военный совет учёл всю серьёзность создавшегося положения. Мне было поручено выехать вместе с начальником военных сообщений фронта и начальником железнодорожных войск в район Варшавы и принять самые решительные меры для спасения мостов.
