Франц частенько стоит перед ломбардом на Альте-Шенгаузерштрассе[538], беседует в буфете при ломбарде с тем или иным из своих случайных знакомых, изучает в газетах объявления о покупках и продажах, а в обед встречается с Мици. И вдруг он обращает внимание, что Мици приходит к Ашингеру на Алексе, где они постоянно обедают, такой разгоряченной. Она говорит, что проспала и потому очень спешила, но – что-то тут не так. Потом-то он об этом забывает, потому что девчонка с ним так нежна и ласкова, что вы даже не поверите, а в комнате все так чисто и аккуратно, в цветах, тряпочках, ленточках, как у маленькой девочки. И всегда-то комната хорошо проветрена и опрыскана лавандовой водой, так что сердце радуется, когда возвращаешься по вечерам вместе домой. В постели Мици мягка как пух и постоянно так спокойна и нежна и счастлива, как и в первый раз. И всегда она чуть-чуть серьезна, и он никак не может ее раскусить – думает ли она о чем-нибудь, когда сидит вот так и ничего не делает, и о чем она думает? А когда он, бывало, ее спросит, она только рассмеется и скажет, что ни о чем не думает и что нельзя же целый день о чем-нибудь думать. С этим он согласен.
На дверях их квартиры висит ящик для писем на имя Франца, на липовую фамилию Реккер, которую он всегда указывает для объявлений и корреспонденции. И вот как-то раз Мици рассказывает ему, что она утром ясно слышала, как почтальон что-то бросил в этот ящик, но когда она вышла, то там ничего не оказалось. Франц крайне удивлен и спрашивает, что бы это могло означать. Тогда Мици высказывает предположение, что кто-нибудь выудил письмо из ящика, вероятно – соседи с той же площадки, они всегда подглядывают в глазок, заметили, должно быть, когда приходил письмоносец, и вытащили письмо. У Франца кровь приливает к голове от гнева. Что это такое, уж не шпионят ли за мной? Вечером он отправляется к соседям, стучится, ему открывает какая-то женщина и сразу же говорит, что позовет мужа. Муж – старик, лет 60, а жена молодая, лет 30, не больше. Ну, Франц его и спрашивает, не попало ли к ним по ошибке его письмо. Муж глядит на жену. «Подавали письмо? Я-то только сейчас домой пришел». – «Нет, мне никто не приносил». – «В котором часу это было, Мици?» – «Около одиннадцати, почтальон всегда приходит около одиннадцати». – «Да, – говорит соседка, – он приходит около одиннадцати. Но ваша барышня всегда сама принимает от него почту, когда что бывает, и он всегда звонит». – «Откуда вы это так хорошо знаете? Я только один раз встретила его на лестнице, и он передал мне тогда письмо, а я его тоже опустила в ящик». – «Этого я уж не знаю, опустили ли вы его в ящик или нет. Я только видела, что он вам передал письмо. Ну а мы-то тут при чем?» – «Значит, – говорит Франц – письма на мое имя тут нет? Моя фамилия Реккер. Сюда, значит, никакого письма не подавали?» – «Упаси бог, не будем же мы принимать письма, которые для других людей. Ящика для писем у нас не имеется, сами видите, да и почтальон к нам почти не приходит». Франц угрюмо удаляется с Мици, приподымает шляпу. «Извините за вторжение, спокойной ночи». – «Спокойной ночи, спокойной ночи».
Франц и Мици потом еще долго толкуют об этом деле. Франц сомневается, не следят ли за ним соседи. Надо будет посоветоваться с Гербертом и Евой. Он строго-настрого наказывает Мици сказать почтальону, чтоб каждый раз звонил. «Да я и то уж говорила, Францекен, но иной раз приходит новый, заместитель».
А когда несколько дней спустя Франц неожиданно возвращается домой в обеденное время, Мици уж ушла к Ашингеру, он узнаёт разгадку, нечто совершенно новое, то самое, что пробирает его до мозга костей, впрочем, очень больно ему все-таки не было. Входит он в свою комнату, она, конечно, пуста, прибрана, и видит: на столе – ящик дорогих сигар, с запиской от Мици: «Францекену», и две бутылки аллаша[539]. Франц блаженствует, думает, как эта девочка бережно обращается с деньгами, на такой следовало бы жениться, и что вы скажете, канарейку она ему тоже купила, словно сегодня день его рождения, ну погоди, мышонок мой милый, я тебе тоже. И ищет у себя по карманам деньги, вдруг – звонок, ага, это почтальон, только что-то он сегодня поздно, ведь уж 12 часов, ну, пойду сам ему скажу.
Франц выходит в коридор, открывает дверь, прислушивается – нет никакого почтальона. Ждет, но тот не появляется, ладно, застрял где-нибудь. Франц вынимает из ящика письмо и идет с ним в комнату. В открытый конверт вложено закрытое письмо, и при нем записка, написанная явно измененным почерком: «Доставлено по ошибке», и неразборчивая подпись. Значит, письмо все-таки побывало у соседей, за кем это они шпионят? Письмо адресовано «Соне Парзунке, у господина Франца Реккера». Странно, от кого это она получает письма, из Берлина, несомненно от мужчины. И действительно, кто-то пишет ей: «Сокровище мое, любимая, почему ты так долго не отвечаешь?» Франц не в силах читать дальше, садится – а вон лежат сигары, стоит клетка с канарейкой.
