«Разве рыцарски дать возможность наложить запрет на мою печать человеку, который сам оскорбил тягчайшим образом честь Вашего соперника по кандидатуре, господин генерал-фельдмаршал? Помимо того что господин Гжешинский в своем публичном, полном оскорблений выступлении выражал свое изумление, что меня еще не выгнали кнутом из Германии, этот господин распространял обо мне клевету, что я якобы был когда-то австрийским дезертиром и в силу этого лишился подданства. Я пересылаю Вам при этом, господин имперский президент, копию выданного по моей просьбе официального удостоверения компетентнейшего австрийского военного учреждения, земского бюро учета областного города Линца…»
Черновик письма от 16 ноября 1932 года фон Папену, которого Гинденбург, сохранивший свой президентский пост, назначил рейхсканцлером. В левом углу крупно, размашисто чернилами: «Конфиденциально!» Гитлер излагает наглые условия, при которых готов вступить в политические переговоры. В ультимативной форме запугивает фон Папена мерой его ответственности:
«Я соглашусь начать такой письменный обмен мнениями о положении Германии и об устранении наших нужд только в том случае, если Вы, господин рейхсканцлер, будете готовы сначала безусловно принять на себя исключительную ответственность за будущее».
Кокетничает и угрожает, давая понять, что он-то готов принять ее на себя.
И кисло заключает по поводу своей неудачи на президентских выборах:
«Я могу заверить Вас, господин рейхсканцлер, что исход выборной кампании не доставил мне никакого огорчения. За 13 лет моей борьбы за Германию мне пришлось претерпеть столько гонений и ложных нападок, что я мало-помалу научился ставить великое дело, которому я служу, выше своего собственного жалкого «я».
Это ущемленное, жалкое «я» топорщится, наглеет, спешит заметить, что оно-де накоротке с историей: «На мою долю падает немалая ответственность перед историей». Крикливость, наглость Гитлера, за которой мнится сила, подавляет таких его «противников», как фон Папен, и вербует их. В этом письме — «конфиденциально!» — брошена фон Папену нить сговора. Заявляя, что его искажают («будто бы я в свое время потребовал всю полноту власти, между тем как я претендовал только на руководство»), Гитлер между прочим замечает:
«Вы сами, как предполагалось, заняли бы в новом кабинете пост министра иностранных дел…»
Когда, меньше чем через месяц, кабинет фон Папена пал и был сформирован новый кабинет генерала Шлейхера, фон Папен активно содействовал приходу к власти главаря национал-социалистов и усердно сотрудничал с Гитлером.
30 января 1933 года Гинденбург отдал Гитлеру пост рейхсканцлера. 30 января стало днем воцарения в стране нацистского режима.
Всего за год до того с какой лихорадочностью Гитлер жаловался в письме к Гинденбургу на нарушение демократических норм проведения выборов, призывал противостоять этому нарушению, называя его в письме
«опасным, с одной стороны, и, по моему убеждению, противозаконным — с другой».
Но вот прошел всего год. И рейхсканцлер Гитлер пишет воззвание к национал-социалистам в связи с предстоящими выборами в рейхстаг. В папке сохранился машинописный текст этого воззвания, правленный им карандашом и подписанный 22 февраля 1933 года.
Вот как оно звучит:
