«Москва, по нашим данным, имеет еще в своем распоряжении около 2 000 боеспособных самолетов, но большевики продолжают биться упорно и ожесточенно.
Хотят во что бы то ни стало удержать Ленинград и Москву и подтягивают для этого большое количество соединений, не обращая внимания на опасность в оперативном отношении. Это для нас только приятно. Чем больше в этом районе будет войск, тем лучше наша позиция».
Но все беспокойнее эта нота: Южный фронт
«отчаянно сопротивляется и имеет хорошее командование. Положение не угрожающее, но у нас по горло дел».
В фашистской доктрине о слабости Красной Армии возникает брешь. Брешь и в психологическом состоянии Геббельса. Игрок, он наглеет с каждым выигрышем и сникает, впадает в уныние, депрессию, наталкиваясь на сопротивление, на неудачи. Но всего лишь первые дни войны на Востоке — эта тетрадь заканчивается 8 июля[24], — фашистская армия еще не испытала первых поражений… Все же призрак неудачи явственно присутствует в этих записях…
Сначала Геббельс пытается записывать о событиях на Востоке, как еще об одном театре войны, — эпически. Как сообщал до сих пор ежедневно о боевых действиях против Англии и переходил на другое. Но из этого ничего не получается. События сминают.
«Усиленное и отчаянное сопротивление противника…
Армейская группа «Юг», сообщения о том, что близ Дубнова отражена попытка вражеского прорыва…
Под Белостоком отчаянные попытки прорыва…
Один красный полк прорвался…»
«У русских колоссальные потери в танках и самолетах, но они еще хорошо дерутся и, начиная с воскресенья, уже многому подучились»
«Русские защищаются отчаянно. Русская танковая дивизия прорывает наши танковые позиции».
Тут уместно пересказать эпизод, который приводит в своей рукописи начальник личной охраны Гитлера — Раттенхубер.
Самолет с находившимся на борту офицером германских вооруженных сил, пролетая над Бельгией, потерпел аварию. Уцелевший офицер был задержан бельгийцами. При нем оказался секретный пакет с планами вторжения немецких войск во Францию через Голландию, Бельгию, Люксембург.
Бельгийцы, пишет Раттенхубер, ознакомившись с этими планами, почтительно отправили немецкого офицера в Германию вместе с его пакетом.
Этот эпизод, с удовольствием обсуждавшийся в ставке Гитлера, передает дух той «странной войны» на Западе, когда немецкая армия триумфальным маршем шествовала по Европе.
Так было тогда, а теперь иная война, по-иному приходится оплачивать свое вторжение.
«Русские сопротивляются сильнее, чем предполагалось вначале. Наши потери в людях и материальной части значительны»
Он пытается найти объяснение этому «казусу»:
«Их союзником является пока еще славянское упорство, но и оно в один прекрасный день исчезнет!»
Его бросает от одного заключения к другому, прямо противоположному:
«Кажется, что сопротивление красных сломлено по всему фронту. Большевизм в настоящее время переживает тягчайший духовный и организационный кризис. Мы предпринимаем все, чтобы его усилить и ускорить».
«Мы снова за один день уничтожаем 235 русских самолетов. Если русские потеряют свой военно-воздушный флот, то они погибли. Дай бог!»
Но тут же:
