Вторник, 16 апреля. Ужин у Люца Гардегена. Как часто теперь бывает, было много больше мужчин, нежели женщин. Неожиданно появился Ветти Шаффготш[83]. Он направлялся (через Сибирь) в США, но гестапо противилось его дипломатическому назначению, и он был отозван, уже доехав до Москвы. Теперь он решил поступить в армию.
Среда, 17 апреля. Ходила за пасхальными покупками и купила для Джорджи красочный галстук — без талонов.
Познакомилась с Хассо фон Эцдорфом[84], который считается очень умным и надежным человеком. Мне он показался очень уж формальным; но пруссакам требуется время, чтобы заговорить «по душам». Он занимает должность представителя АА при Генеральном штабе.
Будучи тяжело раненным в годы Первой мировой войны, д-р Хассо фон Эцдорф поступил на дипломатическую службу своей страны в 1928 г. и работал сперва в Токио, а затем в Риме. Когда Мисси с ним познакомилась, он, в чине советника посольства, состоял при начальнике Генерального штаба Сухопутных сил, генерал-полковнике Франце Гальдере, который был противником агрессивных планов Гитлера. Имея тесные контакты со многими высшими немецкими военачальниками, делившими опасения Гальдера, Эцдорф тщетно пытался их убедить в необходимости активно выступить против Гитлера. Но примиренческая политика, проводимая западными странами перед началом войны, и военные успехи вермахта, когда она разразилась, свели на нет все его попытки[85].
Вербное воскресенье, 20 апреля. Сегодня мы отправились с полуофициальным визитом к Кире[86], супруге принца Луи Фердинанда Прусского[87]. Он старший сын бывшего кронпринца, а она вторая дочь великого князя Кирилла Владимировича[88], одного из немногих уцелевших членов семьи Романовых, который теперь является главой Российского Императорского дома. У них двое маленьких детей.
Понедельник, 22 апреля. У Мамá тромбоз ноги. Это очень тревожно. Мы довольно усердно постимся. Наша православная церковь разрешает нам этого не делать в военное время из-за всеобщего недоедания. Но мы едим все равно мало, ибо стремимся сэкономить возможно большее число талонов.
Вторник, 23 апреля. Церковь.
Среда, 24 апреля. Церковь.
Четверг, 25 апреля. Сегодня вечером в церкви традиционное чтение «Двенадцати Евангелий»[89].
Пятница, 26 апреля. Мы так добросовестно постимся, что совсем оголодали.
Суббота, 27 апреля. Оба наши бюро отпустили нас исповедоваться и причаститься. Литургия продолжалась до 2 часов пополудни. Заутреня в большом русском соборе вызвала такое стечение народа, что нас буквально выперли на улицу. Затем мы догнали группу друзей у Дики Эльца[90] и остались там до 5 утра. Мы давно уже не выезжали.
У австрийских братьев Эльц имения в Югославии[91]. Дики единственный из них, который еще не забран в армию.
Воскресенье, 28 апреля. Русская Пасха. Мы поехали в Потсдам и наткнулись на отца Бурхарда Прусского[92], князя Оскара[93], одного из сыновей бывшего кайзера — пожилого господина в великолепном красно-золотом мундире.
Нам удалось сделать настоящую русскую пасху, чем мы очень гордимся, ведь продукты для нее так трудно достать. Вкусно было необыкновенно.
Практическое исчезновение с началом войны многих предметов первой необходимости имело у нас в министерстве комические последствия: наше начальство уже некоторое время жалуется на необъяснимый гигантский рост потребления туалетной бумаги. Сначала они предположили, что сотрудники страдают какой-то новой формой массового поноса, но шли недели, а поборы с туалетов не прекращались, и тогда они наконец сообразили, что все попросту отрывают вдесятеро больше, чем необходимо, и тащат к себе домой. Теперь издано распоряжение: все сотрудники обязаны являться на центральный раздаточный пункт, где им торжественно выдают ровно столько, сколько сочтено достаточно для их однодневных нужд!
Четверг, З мая. Чемберлен объявил, что британцы оставляют Норвегию[94]. Здесь это неожиданное отступление всех поразило. Многие немцы все еще втайне восхищаются англичанами.
