Несмотря на то что Муссолини был уже втянут в военные действия в Абиссинии и Ливии, он не мог дать Гитлеру в одиночку перекраивать карту Европы. Окрыленный успехом ле-том во Франции, в результате чего Италии достались Ницца и Корсика[232], он повернул взор на Восток — на Балканы, где уже в апреле 1939 г. Италия аннексировала Албанию. Гитлер не был поставлен заранее об этом в известность; более того, он недвусмысленно советовал Муссолини не предпринимать подобную операцию, поскольку у него не было иллюзий относительно боеспособности итальянской армии. Кроме того, он теперь готовился к самому грандиозному из своих замыслов — к завоеванию России. И его совершенно не устраивало вызывать британское вмешательство на южном фланге немецких армий, начинавших сосредотачиваться на Востоке, — а это непременно должно было произойти, если бы Греция обратилась к Англии за помощью. Более того, тогдашний греческий диктатор генерал Метаксас[233]придерживался прогерманской ориентации. Поэтому подготовка итальянского наступления велась в полной тайне от немецких союзников; и когда Гитлер встретился с Муссолини во Флоренции 28 октября, ему оставалось лишь примириться с совершившимся фактом.
Вторник, 29 октября. Англичане высадились на Крите[234].
Пятница, 1 ноября. Сегодня было два налета, один с 9.30 вечера до часу ночи, второй с 2.30 до шести утра. Какое счастье, что у нас квартира на нижнем этаже.
Воскресенье, 3 ноября. Английские войска высадились на греческом материке[235].
Понедельник, 4 ноября. Мне не хватает физического движения, и потому я стала брать уроки гимнастики и уже чувствую себя значительно лучше, хотя и несколько скованно. Преподавательнице кажется, что она сделает из меня спортсменку — лишь потому, что я высокая и худая.
Среда, 6 ноября. Последние шесть дней здесь находится Пауль Меттерних, и Татьяна все свободное время проводит с ним.
Пятница, 8 ноября. Сегодня Пауль Меттерних уехал, и Татьяна ради разнообразия осталась дома.
Понедельник, 11 ноября. Сидеравичюс[236] — бывший начальник литовской полиции, которого Папá знал в Каунасе и который живет в соседнем доме, — рассказал, как он стоял в очереди у мясной лавки и вдруг увидел, как через задний ход вносят ослиную тушу: он узнал ослиные копыта и уши, торчавшие из-под брезента. Так вот откуда, возможно, берутся наши еженедельные шницеля!
Воскресенье, 10 ноября. Ездила с Луизой Вильчек, Татьяной и Йозиасом Ранцау в Далем к Адаму Тротту. Он недавно женился на Кларите Тифенбах[237]. Он учился в Оксфорде в качестве стипендиата Родса, и в нем есть что-то совершенно особенное. Там же был личный секретарь Гитлера и его представитель в Министерстве иностранных дел, посланник Вальтер Хевель[238]. Тот как-то раз поставил в затруднительное положение бельгийца Картье, спросив его, как Луиза и ее друзья относятся к нацистскому режиму. Он неотесан, но, говорят, относительно безвреден, и это единственный человек из «непосредственного окружения» (как говорится), который время от времени появляется в обществе. Некоторые, видимо, надеются оказать через него какое-то положительное влияние на происходящее.
Четверг, 14 ноября. Пауль Меттерних вернулся. Татьяна видится с ним постоянно.
Среда, 27 ноября. Обедала с Татьяной, Паулем Меттернихом и Дики Эльцем у «Саварена»[239]. Ели омары и прочие ненормированные «плутократические деликатесы». Когда Татьяна приходит домой, проведя с Паулем весь вечер, он обычно звонит ей посреди ночи и они болтают без перерыва. К счастью, у телефона длинный провод, так что я могу выгнать ее в гостиную, иначе я глаз бы не смогла сомкнуть.
