Поезд был переполнен, и мы простояли в коридоре. К счастью, двое солдат помогли нам погрузить багаж, иначе мы ни за что не втиснулись бы. Мы прибыли в Берлин с опозданием на три часа. Не успели мы добраться до квартиры, которую нам на время любезно предоставили Пюклеры, как Татьяна принялась звонить друзьям: когда звонишь, становится не так одиноко. Квартира находится на Литценбургерштрассе[17] — это улица, параллельная Курфюрстендамм[18]. Квартира очень большая, но Ольга попросила нас обойтись без прислуги, опасаясь за ценные вещи, и поэтому мы пользуемся только одной спальней, ванной и кухней. Все остальное стоит в чехлах.
Четверг, 4 января. Бóльшую часть дня мы устраивали затемнение на окнах, так как здесь никого не было с начала войны в сентябре.
Суббота, 6 января. Одевшись, мы осторожно спустились во тьму и, к счастью, нашли на Курфюрстендам такси, на котором и поехали на бал в чилийское посольство возле Тиргартена[19]. Принимал нас посол Морла[20], который был послом в Мадриде, когда началась Гражданская война[21]. Хотя их правительство поддерживало республиканцев[22], они предоставили убежище более чем 3000 человек, которых в противном случае расстреляли бы красные и которые укрывались в чилийском посольстве три года, спали на полу, на лестницах, всюду, где только находилось место; и несмотря на сильное давление со стороны республиканского правительства, супруги Морла не выдали ни одного человека[23]. Это особенно поразительно, если учесть, что брату герцога Альбы, потомку шотландских Стюартов, искавшему убежища в британском посольстве, было вежливо отказано; вскоре его арестовали и расстреляли[24].
Бал был чудесный, совсем как в довоенные годы. Сначала меня пугало, что я мало кого буду знать, но потом я сообразила, что знаю довольно многих с прошлой зимы. (Мисси навещала сестру в Берлине зимой 1938/39 г.)
Среди новых знакомых были сестры Вильчек[25], обе очень красивые и изумительно одетые. Их отец был последним германским послом в Париже[26]. Присутствовал также их брат Ханзи[27] со своей прелестной невестой Зиги фон Лаферт[28] и еще много других друзей, в том числе наш дальний родственник Ронни Клари[29], который очень хорош собой; он только что окончил Лувенский университет и прекрасно говорит по-английски — что было для меня большим облегчением, так как мой немецкий пока еще не на высоте. Бóльшая часть присутствовавших молодых людей — курсанты Крампница[30], офицерского броневого училища под Берлином. Потом пела Росита Серрано[31] (популярная чилийская певица), называя юного Эдци Вреде[32], которому девятнадцать лет, «Веl Аmi»[33] (намекая на известный роман Мопассана), что ему невероятно льстило. Мы сто лет не танцевали и вернулись домой в пять утра, набившись всей компанией в машину Картье[34], бельгийского дипломата, который дружен с Вильчеками.
Воскресенье, 7 января. По-прежнему отчаянно ищем работу. Мы решили не просить о помощи друзей, а обращаться непосредственно к деловым знакомым.
Понедельник, 8 января. Сегодня днем в американском посольстве у нас была встреча с консулом. Он был дружелюбен и сразу же подверг нас испытанию, которое нас обескуражило, так как мы не были внутренне к нему готовы. Нас усадили за пишущие машинки, вручили нам также стенографические блокноты, и консул стал диктовать в таком темпе и с таким сильным американским акцентом, что мы не все понимали; и что совсем плохо, напечатанные нами два варианта письма, которое он диктовал, оказались неодинаковыми. Он сказал, что позвонит нам, как только появятся вакансии. Однако мы не можем долго ждать, и если тем временем подвернется что-нибудь другое, нам придется согласиться. К сожалению, значительная часть международного бизнеса свернута и нет больше фирм, которые нуждались бы в секретаршах со знанием французского или английского языков.
Четверг, 11 января. Мой двадцать третий день рождения. К нам пришла на чай Зиги Лаферт, невеста Ханзи Вильчека. Она удивительно хороша собой, многие называют ее «прототипом немецкой красавицы»[35]. Вечером Райнхард Шпици[36] водил нас в кино, а потом в ночной клуб «Сиро», где мы пили шампанское и слушали музыку: танцы в общественных местах теперь запрещены.
Суббота, 13 января. На рассвете появились Мамá и Джорджи. Я не видела Джорджи больше года. Он не изменился, такой же очаровательный и очень заботится о Мамá, которая выглядит совсем больной и изнуренной. В Литве, которая постепенно советизируется, им пришлось пережить много волнительного. Им всем давно следовало уехать. Но Папá пока остался; у него намечена крупная сделка.
