Воскресенье, 21 ноября. Ходила с Папá на литургию в большой русский собор около Темпельхофа. Пели прекрасно. С нами пошли Лоремари Шёнбург и ее раненый друг-офицер Тони Заурма[545]. На них служба тоже произвела большое впечатление, хотя Тони все время отвлекался, разглядывая русских женщин, которых в церкви было очень много. Некоторые из них прямо тут же кормили грудью детей. Их вывозят из оккупированных немцами областей России, и их становится все больше. Некоторые работают в сельском хозяйстве, другие на военных заводах. Церковь по воскресеньям у них любимое место сбора — подозреваю, что это не столько от набожности, сколько оттого, что церковь напоминает им родину.
К этому времени немцы, с целью возместить свои огромные потери на Восточном фронте и освободить для боевой службы как можно больше лиц немецкой национальности, заманили ложными обещаниями, а чаще просто депортировали в Германию миллионы мужчин и женщин из всех оккупированных стран Европы, заставляя их работать в сельском хозяйстве, на шахтах и заводах, восстанавливать разбомбленные предприятия, железные дороги, строить береговые укрепления и т. п. К 1944 г. таких людей насчитывалось около 7,6 миллиона, что составляло четверть всей рабочей силы рейха. По меньшей мере одна треть была из Советского Союза — военнопленные (которых в противном случае ожидала голодная смерть в лагерях) или гражданские лица, так называемые ост’ы — от «ост-арбайтер» (то есть «восточные рабочие»), поскольку употребление слов «Россия» и «русский» запрещалось.
В церкви Лоремари приметила русского пианиста Огуза[546], знакомого ей по Вене, и позвала его с нами в Потсдам к Бисмаркам. Мы отправились в двух машинах. (У Тони, как у раненого офицера, своя.) После нескольких рюмок коньяка Огуз стал играть — в основном русскую музыку. Он хороший пианист, но не очень приятный человек.
Незадолго до полуночи мне удалось убедить Тони и Лоремари поехать домой. Погода была прескверная. Тони заблудился и въехал на магистраль не там, где надо. Проехав порядочное расстояние, он понял, что ошибся, развернулся и тут же проколол шину. В довершение всего у него кончился бензин. Пока он менял колесо, мы с Лоремари пытались позвать кого-нибудь на помощь. Пришлось ждать довольно долго, пока не появился встречный автомобиль. Мы замахали руками. Из машины вышли человек в штатском и шофер-эсэсовец; они согласились дать нам бензина, и, пока горючее переливалось в наш бак, мы посидели у них в машине и послушали радио. Человек в штатском поинтересовался, не артистки ли мы и из какой мы страны. Мы попробовали выяснить, кому возвращать бензин. Он сказал, что в этом нет нужды; что они едут из Führerhauptquartier [ставки фюрера][547], но себя так и не назвал.
Понедельник, 22 ноября. Я так устала после вчерашнего приключения, что сегодня собираюсь лечь спать в семь вечера. Ушла работать не позавтракав и сейчас сижу в бюро позже обычного, поскольку у нас назначено какое-то скучное совещание. Дождь льет как из ведра.
Сегодня день рождения Джорджи.
Вторник, 23 ноября. Вчера ночью была разрушена бóльшая часть центра Берлина.
