– У меня тоже есть тысяч 10, которые я тебе могу одолжить на любой срок, – поддержала ее Олька, – мы собирались покупать новую машину, хотели заплатить эти 10 тысяч в счет первого взноса, ну так купим полностью в кредит, не проблема.
– А остальное все я добавлю – подытожила Наташа. – Ну не будешь же ты из-за этого продавать дом в Бразилии, тем более что мы все уже туда навострили лыжи, будем ездить по очереди.
Я была растрогана и потрясена.
– Девочки, простите! Я-то думала, что вы сейчас будете нападать на меня за то, что я помогаю чужому человеку, думала, вы будете меня отговаривать давать ему денег, уже даже приготовила аргументы для возражений, а вы даже не дали мне высказаться.
– Давай высказывайся! – разрешила Олька. – Что ты там заранее заготовила?
– Я думала, вы будете подозревать, что он альфонс, и я приготовила самый веский и мудрый аргумент, который слышала за всю жизнь. – я посмотрела на Аньку, поймет ли она о чем я?
– Ты хотела процитировать свою бабушку? – Анька поняла меня с полувзгляда.
– Да. – подхватила я ее мысль. – И уже Ольке с Наташей пояснила. – О ком бы ни шла речь, баба Соня обязательно комментировала: «Очень хороший человек!». «Мама, Вы его знаете? – возмущался ее зять. – Вы видели его 2 раза в жизни!» «Но ведь он не сделал мне ничего плохого, – отвечала она, – значит хороший!»
– Вот святая душа была, – подхватила мой рассказ Анька, – все у нее были хорошими! Сама она была неординарным человеком. – Анька решила прояснить картину остальным подругам. – Эта простая женщина своим умом и отношением к жизни дала бы форы многим философам. Баба Соня окончила 4 класса, но при этом она перечитала все книги из библиотеки Аниного отца: все 24 тома Диккенса, 20 томов Голсуорси, 18 томов Бальзака, не говоря уже о Пушкине, Лермонтове, Шолом Алейхеме и Фейхтвангере.
– Да, в этих словах была настоящая мудрость плюс опыт жестокой жизни тех лет, – философски заметила Оля, – ведь каким мужественным человеком надо было быть тогда, чтобы просто не сделать ничего плохого – не толкнуть падающего, не проголосовать на собрании «за», не донести на соседа…
– И вообще, в чем можно его подозревать, – я опять перевела разговор на проблемы Максима. – Он знал, что болен, и не отвечал на мои звонки. И в Москве выгонял меня, не хотел, чтобы я страдала…, и он не хочет моих денег. А я, я хочу только, чтобы он выжил… – я все-таки не удержалась от слез.
Домой я прибыла в очень хорошем настроении. По дороге мне опять попался чернокожий велосипедист, когда-то пославший меня «в свою Россию». Но этим вечером я готова была простить всех и вся, поэтому даже помахала ему, как старому знакомому! Он меня тоже узнал и тоже махнул рукой и улыбнулся в ответ.
Дома я прежде всего поцеловала Алису. Она спала, такая хорошенькая и беззаботная, как ангелок… Я подумала, что видеть ее сейчас – это самая большая награда за все мои страдания и переживания последних дней. Я так остро почувствовала простую истину: дети – это самое большое счастье в нашей жизни. Когда-то в молодости обстоятельства не позволяли нам заводить помногу детей – женщины тех лет должны были работать наравне с мужчинами, были проблемы с детскими садами, детскими вещами, питанием, а вот сейчас Б-г наградил меня на старости лет дочкой. Может быть, это прозвучало бы слишком смело, но я почувствовала себя сродни библейской Сарре – ведь она обрела сына уже в преклонном возрасте…
Я рассказала Максиму о том, что у нас больше нет проблем с деньгами на лечение. Он был растроган, но от денег категорически отказался.
– Финансовый вопрос мы можем закрыть, – сказал он мне, – я выставил на продажу свою квартиру. Там всего три комнаты, но она почти в центре, ты же знаешь. Так что денег хватит на все.
– Да ты не даром тезка Штирлица, Максим Максимыч! – сказала я с досадой, жалко все-таки квартиру в Москве.
Но в душе я даже радовалась. Во-первых, я оказалась права, он «хороший человек», и денег ему моих не надо. А во-вторых, это значит, что он останется жить у меня! Значит, он окончательно решил со мной сойтись!
– Ты не волнуйся. – Максим как будто прочитал мои мысли, – ты не должна приютить у себя бедного больного безработного. У меня есть еще небольшая избушка в Подмосковье. Так что если мне удастся выжить, я не останусь без крыши над головой…
Он, наверное, увидел, как я сникла от его слов о том, что он собирается бросить меня после счастливого выздоровления и добавил:
– Так что я богатый жених, и совсем не собираюсь оббирать беззащитных берлинских девушек… Так что присмотрись ко мне, как к жениху, а не как к безумной трате денег.
ЭПИЛОГ
