Зинаиде Жалейко не могло даже в страшном сне привидеться, что погибнет от руки своего хорошего знакомого, мало того, кому в свое время здорово помогла. Вот так… в воде… запутавшись в рыболовных сетях… нелепее такой гибели трудно было что-либо вообразить. Но даже в такой момент мысли Зины занимала девочка, которая гибла вместе с ней и которой она ничем не могла помочь. Еще ее заботила реакция рыбаков, которые вместо рыбы в своих сетях обнаружат два трупа…
Почему Зинаида думала о рыбаках, вместо того чтобы подумать о своей жизни, было необъяснимо. Ни она, ни Маша не могли сказать, сколько времени они уже пробыли в воде, но руки и ноги их очень замерзли, а легкие вволю нахлебались речной мутной воды. Онемевшие конечности уже перестали чувствовать веревки от сетей, впившиеся им в тело и причинявшие боль.
Зинаида слышала приближающийся шум и думала, что у нее начались слуховые галлюцинации.
«То приближается адская колесница, чтобы забрать меня с собой», — решила Зинаида.
Маша тоже уже перестала сопротивляться и доверилась судьбе.
— Простите меня… — прошептала Маша, от слабости тут же уходя под воду, выныривая и выплевывая воду.
— За что, Машенька? — спросила Зина.
— Мы погибаем из-за меня… это я во всем виновата, — ответила девочка.
— Маша, о чем ты говоришь? Что ты могла такого сделать в свои-то годы, чтобы умереть? Шум… он приближается… ты слышишь его? Или его слышу только я?
— Слышу… — прошептала Маша.
— Маша! — хватаясь руками за сеть и за худые плечи девочки, воскликнула Зинаида, всматриваясь вдаль. — Маша… мы спасены! Этого не может быть… к нам плывет катер… самый настоящий катер… Мы здесь! Спасите! Помогите! — попыталась прокричать Зинаида, но вместо этого из ее застывшего горла вырвались жалкие стоны и хрипы.
Похоже, их заметили, но, когда катер приблизился и заглушил мотор, стало понятно, что это рыбаки приплыли, чтобы проверить свои сети.
— Ну, блин, ваще!! — заорал толстый мужик в бушлате. — Глянь! Две утопленницы! Нет, моргают еще! Живые… слышь, Толян, тут две курвы нам всю рыбу распугали! Пловчихи хреновы!
На корме катера появился второй мужик с не менее неприятным лицом, заросшим черной с проседью щетиной. Он кинул безразличный взгляд на полуокоченевшие тела и, сплюнув, пренебрежительно отметил:
— Дачницы, мать ети… хозяин убьет, если без рыбы вернемся, давай хоть этих баб ему притащим. Они виновницы, пусть и отвечают, и отрабатывают, как умеют, отсутствие ушицы у хозяина.
— Точно, Толян! Ты гений! Поднимай баб на борт и личико им пока не порть до особого указания…
Зина плохо соображала, вернее, надеялась, что плохо соображает, и поэтому не поняла слова двух рыбаков. Но когда ее грубо, за волосы, вытащили из воды и в непосредственной близости от ее запутавшейся в сети ноги начали орудовать ножом, слова благодарности за спасение застряли у Зинаиды в горле. Зину и Машу кинули в трюм, не удостоив особым вниманием и не отреагировав на просьбы отвезти их на берег.
Мозг Зины наконец полностью включился в работу.
— Я его убью! — твердо озвучила свои мысли вслух Зинаида.
— Кого? — испуганно спросила Маша, стуча зубами от холода.
— Человека, который сбросил нас в воду.
— Он не в себе… — девочка засопела.
— Как раз в себе! Он знает, что ему грозит за совращение несовершеннолетней. Что молчишь? Думаешь, я ничего не поняла? Он совершил тяжкое преступление, отвечать за которое не хочет… вот и пошел на двойное убийство.
— Извините меня… — заплакала Маша.
— Ты ни в чем не виновата и не думай, что тебя за что-то будет наказывать судьба. Тебе двенадцать лет, ты еще ребенок, и не твоя вина, что рядом не оказалось взрослых, способных тебя защитить от извращенца. Это я виновата, Маша, но я растопчу эту гниду, как только выберусь отсюда, я накажу его, Маша, будь уверена… — сжала кулаки Зина.
Маша молчала, ей было стыдно оттого, что стало известно то, что она скрывала. Слышались грубая брань рыбаков, шум мотора и плеск воды. В трюме пахло гнилой рыбой.
— Дядя Коля казался мне очень добрым… — проговорила Маша, пользуясь тем, что в трюме было темно и Зинаида не видела ее. — Он не сразу обнаружил, что я ночую на станции, а когда случайно нашел, я очень испугалась, что он будет сердиться. Но дядя Коля не рассердился, он даже обрадовался и сказал, что мы вместе теперь будем хранить мою тайну…
— Сволочь… — не сдержалась Зина.
— А потом он стал все чаще и чаще подменять сторожа, чтобы остаться со мной… Он говорил со мной, кормил, поил чаем, читал… а когда случилась гроза, он лег со мной спать, чтобы я не испугалась… Затем дядя Коля попросил…
— Не надо, Маша! — прервала ее Зина. — Не говори ничего сейчас, если тебе это неприятно. Придет время, когда ты должна будешь рассказать людям все, как было, а сейчас не надо! В тот момент я тоже буду рядом.
