— Будем считать! — вдруг громко и четко произнес Рафик, и все присутствующие от неожиданности вздрогнули.
— Что? — кинулась к нему Зинаида. — Рафик, ты как себя чувствуешь?!
— Как ни странно… хорошо! — Он не без помощи Зины сел, близоруко щурясь. — Что-то меня шарахнуло, пронзило и вправило…
— Кулак одного из головорезов мозги тебе вправил, — пояснила ему его «коллега по научной деятельности».
— Надо же, так ясно вдруг стало…
— Да что тебе ясно-то стало? — не выдержала Валерия. — Что не надо было ехать с нами искать Зину?
— Нет… то, что настоящая опасность грозит Зине, а не ее мачехе, — ответил Рафик, как-то странно ощупывая свою голову, словно она была сборным кубиком Рубика.
— Мне? — переспросила Зина, прижимая голову друга к себе. — Бедный Рафик, все хуже, чем могло показаться с первого взгляда.
— Бедная Оксана никому не была нужна, нужна ты… только я не могу догадаться, вычислить, для чего, — гнул он свою линию.
— Ребята, что он говорит? При чем здесь Оксана? — не выдержала Зина.
Лера водила тонким пальчиком по деревянным доскам сарая.
— Лера?! — позвала ее Зинаида.
— Оксану убили, — пришел ей на выручку Тимофей и рассказал все, что произошло, добавив в конце: — Прости, что пришлось сообщить тебе в такой обстановке…
Зина, мгновенно почувствовав внутреннее опустошение, словно потеряла близкого родственника, прошептала:
— Бедная Оксана, страшная кончина, как и у моей матери, и у моего отца… Бедная Оксана.
— Умерли все, а подбирались к тебе, — снова выдал Рафик, и Лера не выдержала:
— Да при чем здесь Зина?
— Рок поглотил ее семью.
— Точно — тронулся, — покачала головой Валерия, начиная нервничать, что не может закурить.
— Вы еще попомните меня, — сказал Рафик.
— А ты что? Умирать собрался? Попомните меня! — передразнила его Лера. — Тебя и твою маму разве забудешь!
— А она не моя мама, — вдруг сказал Рафик, и в сарае наступила жуткая тишина.
— Он не буйнопомешанный? — обратилась Лера к Зине, задвигаясь на всякий случай за спину Тимофея.
— Моя мама призналась, когда мне исполнилось двадцать лет, что усыновила меня, но это не изменило моего отношения к ней. Я всегда считал ее матерью и буду считать. Она еще большая мать, чем родные матери для своих детей, так как ей намного сложнее было научиться меня любить, — сказал Рафик, как-то по-идиотски улыбаясь.
— Надо же… никогда бы не подумала… Руфь Рамзесовна действительно очень привязана к тебе, — удивилась Зинаида.
— Мама тогда работала бухгалтером в детском доме и помогала воспитателям. Там-то она и привязалась ко мне, сначала стала уделять больше внимания в самом детском доме, затем — брать на выходные, ну а уж потом и окончательно взяла… Я очень благодарен ей за это… Конечно, я этого всего не помню, мне был в то время всего один год с небольшим, — сказал Рафик четко, чем сразу отмел предположения о бреде после сотрясения мозга.
— Как интересно… — задумалась Зина, — мы в ответе за тех, кого приручили. Но твоя мама слишком буквально понимает эти слова.
— Да нет… это просто я к жизни неприспособленный.
— Это она тебе так внушила! — возразила Зинаида. — Нормальный ты!
— Так, может быть, мы вместе… ну, это… если выберемся отсюда…
— Во-первых, Рафик, что за упадническое настроение? Конечно, мы выберемся. А во-вторых, Рафик, я тебя не люблю! Запомни это раз и навсегда!
— Вот это — сюрприз! — прервала их беседу Валерия. — По-моему, сюда приехал тот, кому ты, подружка, не отказала бы в любви.
Лера, не отрываясь, смотрела через щелку наружу.
— Ты о ком? — не поняла Зина.
— Подойди сюда — узнаешь…
Зинаида с интересом прильнула к щелке. По дорожке от ворот к Федору вальяжной походкой шел Артур собственной персоной. Лицо его было абсолютно бесстрастным, спокойным.
— Вот это да!! — протянула Зинаида. — Тише! Все молчите! Попытаемся расслышать, о чем они будут говорить!
— Что он тут делает? — спросила Лера и замолчала.
Федя, как ни странно, думал о том же.
— Какие люди! Какими судьбами?! Боже мой! Сегодня день сюрпризов! Не боишься, что я сразу без разговоров пущу тебе пулю в лоб?
— Может, все-таки после разговора? — спросил Артур.
Одет он был в синие классические джинсы и светлую трикотажную рубашку с эмблемой какого-то клуба. Он был, как всегда, безупречен. Артур остановился неподалеку от Федора и скрестил на груди руки. Он абсолютно не обращал внимания на собирающийся вокруг него народ.
— Не приглашаю присаживаться. У тебя одна минута, чтобы заинтересовать меня своим разговором, или я все-таки облегчу себе карман на девять граммов.
— Я пришел не ссориться, Федор. Я бы мог укрыться, и вряд ли бы твои люди меня нашли, но я пришел.
— Ты пришел, потому что иначе тебе пришлось бы всю жизнь прятаться от меня. Ты все правильно рассчитал, но я не знаю, что ты можешь сделать такого, чтобы я не снес тебе башку прямо сейчас. — Федор вальяжно развалился в пластмассовом кресле.
— Я был не прав, и я это признаю, но я не буду унижаться, я просто хочу все исправить.
— Ладно, валяй! — разрешил Федор.
Зина так вдавила ухо в щель сарая, что оно начало болеть, но она не меняла своего положения, боясь пропустить хоть слово.
