ТЕНОР: Другое радостное событие случилось — или почти случилось — в 1972-ом. Знаменитый голливудский продюсер Ал Рудди, создатель "Крёстного отца", предложил ей экранизировать "Атлант расправил плечи". Пятнадцать лет Айн Рэнд отказывалась продать права Голливуду, боясь, что студия исказит дорогие ей философские идеи, как это случилось при экранизации "Источника". Но Рудди сумел завоевать её доверие. Волнующая новость уже обсуждалась на пресс-конференциях, просочилась в газеты. Однако в последний момент Айн потребовала, чтобы в контракт был включён пункт, дающий ей право вето не только на стадии сценария, но и после завершения съёмок. Как её герой Рурк взорвал здание, сделанное не полностью по его проекту, так и она хотела иметь возможность сжечь ленту, стоившую десятки миллионов долларов, если что-то в ней покажется ей отступлением от её замысла. Конечно, ни один продюсер на мог согласиться на такое условие, и договор не был подписан.
БАС: Только после смерти Айн Рэнд в 1980 году Барбара Бранден решилась опубликовать свои мемуары "Страсти Айн Рэнд", в которых рассказала правду о клубке противоречивых чувств, связавших пятерых участников драмы. Натан Бранден ждал ещё дольше и отдал в печать свой рассказ только в 1999. Там, среди прочего, он привёл с горькой иронией главные заповеди культа Айн Рэнд, в создании которого он сам сыграл такую видную роль:
— Айн Рэнд — величайшая из людей, когда-либо живших на свете.
— "Атлант расправил плечи" — величайшее достижение человеческой цивилизации.
— Будучи величайшим философским гением, Айн Рэнд является главным арбитром в вопросах морали, разума и достойного поведения.
— Всякий, кто не ценит то, что ценит Айн Рэнд, и не осуждает то, что осуждает она, не может считаться настоящим объективистом.
ТЕНОР: Но, несмотря на публикацию этих правдивых и убедительных мемуаров, новые поколения поклонников Айн Рэнд продолжают считать Бранденов гнусными предателями, общение с которыми несовместимо с высокими требованиями объективизма.
БАС: В нашу задачу не входит обсуждать природу возникновения культов. Можно лишь отметить обязательную общую черту: и Рон Хаббард, создавший сайентологию, и Дэвид Кореш в Вэйко-Техас, и Джим Джонс в Гайане, и многие другие обещали своим последователям полное преображение их душевного состояния, освобождение и очищение жизни от всего низменного и грязного. То же самое обещала своим адептам и философия объективизма. Наше счастье, что в душе Натана Брандена не было страстей властолюбца, которые толкнули бы его превратить тысячи поклонников Айн Рэнд в крепко спаянную колонну фанатиков.
ТЕНОР: Да, это так. Но есть в ней одна черта, заслуживающая восхищения: доблесть. Маленькая женщина, лишившаяся семьи, оторванная от родной культуры, обделённая женским обаянием, чувством юмора, художественным вкусом, умением сливаться с природой, она отчаянно схватила единственное оружие, которое ей даровала судьба, — логический разум — и пошла с ним в атаку на весь мир. Для тысяч людей творчество и проповедь Айн Рэнд были и остаются канатом, который тянул и продолжает тянуть их души вверх. Должны ли мы радоваться, если тяга этого каната ослабеет или он вдруг лопнет под непосильным грузом?
БАС: Если бы Голливуд заказал мне сценарий биографического фильма о Джоне Чивере, я бы начал с такой сцены: Бостон, 1974 год; раннее утро в неприбранной квартире; на столе, на полу, под кроватью — пустые бутылки, грязная одежда, апельсиновая кожура. Аспирант Бостонского университета, Лоренц Шварц, открывает дверь своим ключом, подходит к голому человеку, лежащему в кровати, будит его, помогает одеться. Они вместе выходят из дома, направляются к близлежащему дайнеру. Усевшись за стол, обитатель квартиры пытается закурить, но пальцы не слушаются, спички ломаются одна за другой. Официантка, не дожидаясь заказа, приносит ему стакан водки со льдом. Он начинает по-птичьи, поднеся губы к краю стакана, стоящего на столе, отхлёбывать. После нескольких глотков пальцы его перестают дрожать, и ему удаётся взять стакан рукой. Следующий кадр: знаменитый писатель Джон Чивер, в сопровождении Шварца, неуверенными шагами входит в университетскую аудиторию и начинает занятия со студентами.
