БАС: Когда я читал этот рассказ в первый раз, мне по-детски хотелось, чтобы затея удалась. Чтобы в каждом доме друзья радовались появлению Неда, как это случилось в домах Грэхемов и Банкеров, угощали выпивкой, просили задержаться. Но когда он в середине пути наталкивается на дерево, окружённое опавшей жёлтой листвой (что случилось с летом?), на чью-то запертую калитку, на бассейн без воды, я понял, что путешествие в пространстве превращается в путешествие во времени. Стоя у дома Велчеров и глядя на объявление "продаётся", Нед пытается вспомнить, когда эти друзья решили расстаться со своим чудесным домом? И когда он с женой в последний раз отказались принять их приглашение на обед? Неделю назад? Месяц? Год?
ТЕНОР: Именно в этой сцене в голове героя всплывает вопрос, который Чивер должен был много раз задавать себе: "Неужели моя память слабеет? Или я так упорно дрессировал её не помнить ничего неприятного, что разрушил её способность отличать фантазии от правды?" В очередном доме хозяева пытаются выразить ему сочувствие по поводу обрушившихся на него бед — он заявляет, что не понимает, о чём они говорят, что никогда он свой дом не продавал и что с детьми не случилось ничего плохого. Они ждут его дома и встретят, когда он завершит свой оригинальный заплыв.
БАС: Солнце сменилось холодным ветром с дождём, мускулы пловца ослабели, он уже с трудом — пользуясь лесенкой, такой позор! — вылезает из очередного бассейна. В какой-то момент ему нужно пересечь двухполосное шоссе, и он вынужден долго стоять на обочине в своих мокрых трусах, а из пролетающих машин его осыпают насмешками, кто-то запускает пустой банкой из-под пива. Потом он оказывается в общественном парке и плывет в бассейне для отдыхающих, натыкаясь на других купальщиков, держа голову над сильно хлорированной водой, подчиняясь грубым командам спасателей на вышках. И, наконец, финал: в холодных сумерках Нед подходит к своему дому и видит, что оборванный ветром жёлоб повис над окном, ворота гаража поржавели, все двери заперты. Дом тёмен и пуст. И судорога сострадания сжимает сердце читателя.
ТЕНОР: Рассказ имел огромный успех, Голливуд снял фильм по нему с Бертом Ланкастером в главной роли. В 1964 году вышел роман Чивера "Скандал в семействе Уопшотов", два новых сборника рассказов. Журнал "Тайм" напечатал большую статью о нём, поместил портрет на обложке. Впервые бедность отступила, пришло признание, и семья Чиверов получила возможность путешествовать по свету. Они побывали в Италии и Египте, Японии и Корее, Англии и Испании, отдыхали на Майорке и Кюросао.
БАС: В Советской России у Чивера сложилась репутация критика американского общества, и он трижды побывал там по приглашению Союза писателей, подружился со своей переводчицей, Татьяной Литвиновой. Его гонорары в рублях невозможно было превратить в твёрдую валюту и увезти из страны. Закупив достаточное число меховых шапок и деревянных матрёшек для подарков, он предложил оставшиеся деньги Литвиновой, чтобы та могла хотя бы купить себе пальто. Но та заявила, что подаренные деньги она потратит на поддержку подпольных публикаций Самиздата. Чивер, всеми силами избегавший вмешательства в политику, дарить деньги не стал.
ТЕНОР: Просветы появились и в делах амурных. Жизнерадостная вдова, Сара Спенсер, жившая неподалёку, многие годы, получая "Ньюйоркер", первым делом искала в нём рассказы Джона Чивера. Познакомившись с ним и узнав, что он чувствует себя ужасно одиноким, потому что жена отправила его спать в другой комнате, она предприняла необходимые шаги, чтобы развеять его одиночество.
БАС: В дневнике появилась запись: "Я пригласил её в ресторан в Покипси, а потом мы устроили весёлую борьбу на её кушетке… "Вам бы нужен молодой человек, а не я", говорю я ей. "И два, и три, и четыре молодых человека", отвечает она". Чивер даже сознался ей в своих гомосексуальных порывах. Но разбитная вдова заверила его, что это вздор, что она в жизни не встречала мужчину, умеющего так откликаться на женские ласки. Видимо, импотенция как-то испарилась под гостеприимной крышей миссис Спенсер.
ТЕНОР: В эти же месяцы способность Чивера влюбляться в мужчин тоже была вознаграждена. В писательской колонии Яддо он встретил старого знакомого, композитора Неда Рорена, который к тому времени привлёк к себе внимание как автор весьма откровенной книги о геях. В течение недели двое были неразлучны: разъезжали по округе в автомобиле Чивера, пикниковали, пили джин из термоса, занимались любовью два-три раза в день и однажды настолько забыли об осторожности, что устроились под столом для пинг-понга. Правда, впоследствии Рорем не без удивления вспоминал, что из всех анатомических даров ему доставался только рот возлюбленного — ничего другого.
