Если бы его сейчас видел кто-нибудь из Ордена Феникса, или упаси Мерлин, профессора из Хогвартса, они бы очень изумились облику своего лидера. Лицо великого светлого волшебника кривилось яростью, борода была похожа обоссаный галстук парижского клошара. Его пальцы, покрытые пигментными пятнами, скрючились, как когти у хищной птицы, а магия источника меньше всего походила на светлую.
— Шайсе! Я не знаю никакого Вильямса, — выплюнул Гриндевальд. — Ты идиот, Альбус! Я всегда так считал. Мерзкий бородатый тупица! Можешь убить и тётку, и этого щенка, да хоть всю Англию уничтожь. Мне плевать на них всех. А лучше убей меня. А-ха-ха-ха!
— У тебя были дети? — Дамблдор впился в бегающие глаза Гриндевальда, напрягая всю возможную силу, чтобы уловить мельчайшие отголоски лжи.
— Шайсе! — снова выругался Гриндевальд. — У меня никогда не было детей, ни родных, ни приёмных! Я один, как и ты, дерьмо тролля!
Дамблдор понял, что тот не солгал ни единым словом, и длинно выругался, мешая английские и французские выражения.
— Что, мой сладкий? — насмешливо скривился Гриндевальд. — Ты что-то не учёл? Ай-яй-яй, великий светлый волшебник ошибся, мать-магия. Шайсе, какая досадная неприятность!
— «Круцио!», — заорал во весь голос Дамблдор, в бессильной злости. Он с явным удовольствием наблюдал, как корчится на полу Гриндевальд. Правда, длилось это недолго. В судорогах тот, будто специально, разбил себе голову, и бывшего тёмного лорда снова окутало золотое свечение, уничтожая «Пыточное» заклинание.
— Ты сошёл с ума, Геллерт… — выдохнул Дамблдор с брезгливым изумлением и как-то резко остыл. — Я-то думал, ты пытаешься издеваться надо мной, и лишь теперь понял. Время не пощадило твой разум, бывший тёмный лорд, бывший друг. Ты всё же нашёл свой способ уйти от возмездия. Ты убил в себе разум!
Гриндевальд насмешливо смотрел на Дамблдора, скрестив на впалой груди худые руки, и качался на кровати. Его худая фигура в лохмотьях, забрызганных кровью, внушала Альбусу отвращение, а седая всклокоченная борода казалась бурой в полумраке камеры. Только правый голубой глаз, на искалеченном пытками лице, по-прежнему безумно горел.
— Я милосердно оставлю тебе жизнь, как сделал это и в прошлый раз! — величественно загремел Альбус. — Доживай свой век, ничтожество. Без той силы, что досталась мне по праву победителя, ты никто!
Он резко развернулся и вышел из камеры, не забыв приложить ключик к светящемуся контуру. Стена за его спиной стала быстро становиться осязаемой, но пока превращение не закончилось, издевательский взгляд Гриндевальда продолжал буравить Альбуса.
«Геллерт в который раз доказал, что в нём нет ничего доброго и светлого», — Альбус медленно спускался по ступеням, подсвечивая себе «Люмосом», и продолжал размышлять: «Какой нормальный волшебник не боится за своих близких, тем более за наследника и внука? А может, гоблины подстроили всё? Вильямс на самом деле не родственник старухи Бэгшот и Гриндевальда? Да ну, бред. Коротышки под клятвами, это невозможно. А может, Геллерт не знает про мальчишку, поэтому не врёт? Он не солгал мне, я бы это почувствовал, — Альбус вышел из крепости под холодное звёздное небо и вздохнул. — Даже жаль, что он сошёл с ума. Не понимает теперь, негодяй, за что несёт наказание».
Главное, что волновало сейчас великого светлого волшебника: «А сможет ли Вильямс быть полезен в поиске спрятанных сокровищ Гриндевальда?» И если золото действительно интересовало Дамблдора всего лишь как инструмент влияния на массы, то вот артефакты и знания — это другое дело.
Как любой сильный волшебник, Геллерт собирал личное хранилище тщательно. Самородное золото, артефакты древних цивилизаций, манускрипты и драгоценные камни. Добраться до сокровищницы Гриндевальда мечтали многие, но пока это так никому и не удалось сделать. Не было даже информации, где это могло храниться.
«Надо было наведаться к нему раньше, пока Геллерт ещё мог соображать, — укорил сам себя Альбус. — Наверное, через пару лет стоит рассказать мальчику о его одиозном родственничке. Взрастить в душе Вильямса глубокое чувство вины за это родство. А потом поставить перед ним цель. Нет, Цель! Мальчик будет искать сокровищницу Геллерта, а когда найдёт, то подарит её мне. Ради высшего блага, разумеется. А я уж найду, как воспользоваться этим подарком».
