Солнечный луч, ни у кого не спрашивая разрешения, проник в комнату и с удовольствием начал топтаться на лице Магнуссона. Бьёрн сморщил нос, хотел было отвернуться от нахального лучика, но понял, что уже проснулся. Болело всё тело, каналы слабо жгло, источник отзывался недовольной пульсацией, хотелось в туалет. Вспомнив ночные приключения, Бьёрн покрылся мурашками и окончательно проснулся. Встреча с вампиром наглядно показала, что он далеко не такой сильный, как думал о себе раньше. Опасные враги, которые встречались на пути Бьёрна, не ждали от него особых талантов, поэтому их удавалось подловить из засады или сыграть на самоуверенности. Как оказалось, к неудовольствию Бьёрна, дуэльные навыки тоже мало что значат, когда враги намного сильней или их банально больше.
Совершив утренний моцион и хорошо размяв одеревеневшие мышцы, Бьёрн вернулся в комнату и заметил снаружи на оконном отливе сову, которая недовольно ждала, пока он выйдет из ванной комнаты. Бьёрн впустил крылатого почтальона и угостил печеньем. Птица не улетала, значит, отправителю требовался немедленный ответ.
Рабастан Лестрейндж, который оказался автором письма, прислал пуговицу портала вместе с запиской. Она была краткой. Если Бьёрн не передумал насчёт лагеря, где человек Волдеморта будет учить их тёмной магии, то Лестрейндж ждёт его ответа с совой. Портал в мэнор сработает в полдень через неделю, когда все будут готовы к путешествию.
Желудок предательски квакнул, намекая, что неплохо будет подзаправиться. Бьёрн быстро отправил согласие Лестрейнджу, а сам решил плотно поесть и заодно побаловать себя мороженым. Спустившись на первый этаж, он поздоровался с Горбином, но старик не отозвался, всецело занятый общением с покупателями. Не став докучать, Бьёрн отправился на улицу. Без проблем дошагал к выходу из Лютного и оказался на Косой аллее. Повернув в нужную сторону, он двинулся к Фортескью.
Подойдя к кафе, Бьёрн внезапно встретился глазами с русоволосым мужчиной и остолбенел. В голове вспыхнули детские воспоминания о последнем близком человеке, который спрятал его в лондонском приюте от врагов клана. Незнакомец очень был похож на дядьку Андеша, которого Магнуссон вспоминал, когда тосковал по родителям. Бьёрн непроизвольно сделал шаг в сторону волшебника, и тот тоже встал навстречу, разглядывая Магнуссона во все глаза.
— Акулу мне в тёщи, вылитый Вильям! — хрипло пробасил мужчина. — Привет! Я Гуннар Свардхисон, друг и соклановец твоего отца! Слава Одину, что я тебя встретил сегодня.
Услышав присказку Андеша и оценив внешнюю схожесть мужчин, Бьёрн при помощи поверхностной легилименции выяснил, что Свардхисон совершенно искренен в своей радости. Более того, судя по буре эмоций, кипевшей в душе этого волшебника, он был готов придушить его от радости. Свардхисона останавливало только опасение, что Бьёрн не потерпит такого проявления чувств.
— Здравствуйте, сэр, — слизеринец внимательно разглядывал Свардхисона. — Моя фамилия Вильямс и я сирота. Я не знаю, откуда родом и вас вижу в первый раз, — говоря это, Бьёрн невербально наложил на них «Чары отвлечения внимания».
По лицу Свардхисона пробежала лёгкая судорога застарелой боли. Его чувства плеснули во все стороны, словно горячее масло, опалив паутинку легилименции, которую Бьёрн всегда держал настороже. Магнуссон почувствовал всю ту боль, которую испытал Гуннар когда-то при потере самых близких людей. И ощутил его огромное облегчение оттого, что они встретились.
Бьёрн сел за столик Свардхисона и движением руки добавил чары «Приватности». Теперь никто не обращал на них внимания, видел на их месте совершенно других волшебников и не мог ничего услышать или прочитать по губам. Только после этого Бьёрн представился по-настоящему. Гуннар оторопел от такого неприкрытого проявления могущества юного Магнуссона. Наследник клана Медведей колдовал без палочки легко и свободно, словно так и надо.
— Ты копия своего отца, а значит, в полной мере получил от него родовые таланты, — Свардхисон говорил уверенно. Он сразу решил общаться с Бьёрном как со взрослым. — Я знаю, что ты владеешь окклюменцией и легилименцией на уровне подмастерья, а, возможно, даже мастера. Просто прочти мой разум, юный Магнуссон. Я не буду сопротивляться и как-то вредить тебе, клянусь магией!
Над его рукой негромко полыхнула вспышка магической клятвы. Бьёрн удивлённо приподнял брови. О его настоящих способностях догадывалось очень мало людей. Даже Вега считала, что он ещё не достиг больших высот. Но в голосе Свардхисона была непререкаемая уверенность в своих словах. Он не предполагал, он знал.
