— Скажи Бьёрн, миссис Бэгшот говорила тебе о внуке? — ласково спросил Альбус.
— Да, сэр, — кивнул Магнуссон и снова примерился к конфетам.
Как только он отхлебнул чай в первый раз, чтобы запить сладости, то мгновенно почувствовал, что в кровь попало какое-то зелье. Что оно должно делать, Бьёрн не стал разбираться и тут же уничтожил.
— А я ведь тоже знал Гриндевальда, — вздохнул Дамблдор. — Геллерт был замечательным другом, почти братом. Мы много времени проводили вместе, строили планы. Мечтали сделать мир лучше. Вот только потом наши пути разошлись, а он попал в дурную компанию.
— Да, я читал об этом, — согласно кивнул Бьёрн. — Не знал, что вы дружили в детстве с самым знаменитым тёмным лордом, директор.
— Он тогда ещё не был злым, — мягко поправил его Дамблдор. — Геллерт был обычным мальчишкой. В чём-то похожим на тебя, кстати.
— Если верить фотографиям миссис Бэгшот, то непохож, сэр, — улыбнулся Бьёрн.
— Тем не менее у вас много общего, — Дамблдор шумно отхлебнул чая. — Я могу сообщить ему о тебе. За годы пребывания в тюрьме старина Геллерт давно раскаялся в своих злодеяниях. А узнать, что у рода есть наследник, будет для его измученной души глотком свежего воздуха. Ведь он остался совсем один на белом свете.
Бьёрн заинтересованно посмотрел на директора, гадая, к чему он это рассказывает.
— Когда ты станешь его наследником, мой мальчик, у тебя появится возможность найти себе достойное место в магическом мире, — воодушевлённо продолжил говорить Альбус, а Бьёрн почувствовал легчайшее касание к обманке, стоя́щей на разуме. — Ты же наверняка слышал от своих друзей, что чистокровным волшебникам намного лучше жить, чем магглорожденным или полукровкам?
— Конечно, сэр. Я же на Слизерине учусь. У нас об этом рассказывают друг другу вместо обычного вступления о погоде, — рассмеялся Бьёрн, чувствуя, как директор шарит в его голове. Специально на такой случай, Магнуссон давно разработал действенную схему обороны. Легилимент не встречал совершенно никакого сопротивления, проникая в его разум сквозь довольно крепкую природную защиту. Однако в памяти, которую мог просматривать Дамблдор, было только то, что хотел показать Магнуссон.
— А сменив фамилию Вильямс на Гриндевальд, и получив доступ к хранилищу рода, ты сразу станешь уважаемым волшебником, — продолжал ворковать Альбус, вбивая эти установки в голову мальчишки. — Только мне, как представителю международной конфедерации магов придётся проверить, чтобы в хранилище не оказалось запрещённых книг по тёмной магии и вредных артефактов. Это для твоей же безопасности, мой мальчик!
«Какой хитрый дед, — Бьёрн с удовольствием взял ещё лимонного шербета. — Как он грамотно подводит, что сокровищами рода придётся поделиться, если я стану наследником учителя. Всё для моего блага, ага».
— Простите, директор, — Бьёрн снова запил чаем конфеты и в очередной раз почистил кровь. — Я думаю, что как только моя новая фамилия станет известна в мире, жить мне останется ровно столько, сколько потребуется времени, чтобы добраться сюда какому-нибудь волшебнику из Российской империи или любой другой страны, где потоптался в своё время Гриндевальд. Раскаялся он там или нет, но те, кто жаждут его смерти, с удовольствием лишат тёмного мага последней надежды на продолжение рода. А потом не откажут себе в удовольствии приехать туда, где он там сидит, и продемонстрировать мою голову на блюде. Никакие сокровища того не стоят. При всём уважении, сэр.
Дамблдор оторопело смотрел на невозмутимого мальчишку. В его пустой голове было именно то, что он говорил, а в крови плескалась убойная доза зелья Фламеля. В этот момент Вильямс выгреб остатки лимонного шербета и вновь с удовольствием запил чаем взрывающиеся конфеты. Глаз Альбуса предательски задёргался. Проверенное средство подвело его в третий раз. Первым был Геллерт, который так же наяривал сладости в Нурменгарде после войны, когда Альбус планировал изъять у бывшего друга всё награбленное, а вторым был Риддл, который отказался наотрез, что-то брать из рук Альбуса. И вот теперь опять. Мальчишка точно имел врождённые способности Гриндевальдов противостоять зельям. Хорошо, хоть в его разум можно было попасть несмотря на природную защиту. «Ладно, попробуем другие способы. В конце концов, ты молод, мой мальчик, а значит, глуп», — подумал Альбус, допил чай и поставил кружку на стол.
Уловив мысленный приказ, феникс встрепенулся на жёрдочке и, взмахнув крыльями, перелетел на плечо Магнуссона.
— Ох, какой он тяжёлый! — Бьёрн с удовольствием погладил горячие пёрышки птицы.
Феникс раскрыл клюв и издал мелодичную трель. Невидимая волна магии прокатилась по кабинету, затопив обманку в голове Магнуссона сладкой негой. Если бы Бьёрн был обычным мальчишкой, то сейчас бы уже согласился со всем, что говорит Дамблдор.
Магнуссон не без удовольствия снова погладил феникса и с любопытством спросил:
