Ф. Вреде был человеком основательным и решил внести в ясность в самый главный, по его мнению, вопрос: отношение к обсуждаемым планам императора Наполеона, ибо на его мнение в значительной степени ориентировалась вся верхушка Швеции. Он обратился с этим вопросом к герцогу Кадорскому, т.е. министру иностранных дел Франции Шампиньи, и к только что назначенному послом в Стокгольм Алькьеру (Alquier), но те ничего определённого сказать не могли: Шампиньи, как вспоминал Вреде, «был “запечатан” больше обычного, хотя в конце аудиенции и проводил меня на пару зал дальше обычного », а Алькьер вообще молчал, как рыба. Зато один из главных интриганов во французской политике — граф Симонвиль — шепнул Вреде, что император не смотрел на выбор Бернадота с неодобрением.
Т. Хёйер обращает внимание на странную пассивность Наполеона в этом вопросе и объясняет её, во-первых, тем, что император не был уверен в приемлемости для шведов кандидатуры француза вообще; во-вторых, он считал Понте-Корво не самым лучшим кандидатом из французов, а в-третьих, он не хотел показывать свою ангажированность в этом вопросе, чтобы не вызвать раздражение со стороны Санкт-Петербурга. Последнее опасение, как мы покажем далеее, было напрасным.
Вот так формируются мнения, от которых зависят судьбы народов!
28 июня «делатель королей» К.-О. Мёрнер, воодушевлённый положительным ответом маршала Бернадота и снабжённый запиской с личными впечатлениями графа Вреде правительству, отправился обратно в Швецию, а Ф. Вреде пошёл наконец к послу Лагербьельке и посвятил его в события последних дней.
Перед отъездом К.-О. Мёрнер договорился с Сигнёлем о том, чтобы тот подобрал хорошего человека, который бы приехал в Эребру и в самом лучшем свете представил князя Понте-Корво шведским выборщикам. Э. Сигнёль немедленно навестил своего старого знакомого Жака Антуана Фурнье, и они вместе, при согласии Понте-Корво, взялись за организацию выборов будущего наследника шведского трона. Сам же князь, снова проинформировав Наполеона, взял «тайм-аут» и на целых три недели уехал с Дезире в Пломбьер на воды. Там он с женой и свояченицей Жюли между приёмами воды оживлённо обсуждал перспективу стать шведским королём, а обе сёстры активно его в этом поддерживали. «Я осознавал всю опасность положительного ответа, — признавался он впоследствии. — Я согласился, воодушевлённый желанием восстановить честь Швеции и надеждой на успех в этом предприятии. Нужно было подняться над обычными человеческими представлениями, чтобы отважиться на то, чтобы воспользоваться таким случаем... »
Ф. Вреде покинул Париж неделю спустя после Мёрнера, и когда он прибыл в Стокгольм, там его уже ждала готовая про- французская партия, возглавляемая графом Густавом Мёрнером, кузеном спецкурьера Мёрнера и любекским пленным маршала Бернадота. А кандидат в наследные принцы 21 июля вернулся в Париж и с нетерпением следил за развитием событий в Швеции, о которых его чуть ли не ежедневно информировали купцы из Гамбурга. Понте-Корво, замечает Хёйер, был удивительно хорошо информирован обо всех перипетиях заседаний правительства и риксдага и делился этой информацией с Наполеоном.
