- По-настоящему я не замужем. Не больше по-настоящему, чем перескочила бы через метлу.
Этого-то Ридли и боялся. Скрывая разочарование, он громко спросил:
- Твой «ненастоящий» муж искать тебя не будет?
- Роберт? Ничегошеньки он делать не будет. Холощёный хряк больше мужик, чем Роберт. А как твоя суженая? Что, если твоя Анна проведает о том, что я тут?
- Откуда она проведает?
- А от меня. Если ты не выполнишь своих обещаний. Если не позаботишься обо мне, как положено. Я хочу жить в гнёздышке типа этого. – она обвела руками гостиную, - Ты знаешь парня по фамилии Старбак?
- Я знаю мальчишку по фамилии Старбак.
- Миленький такой. – кокетливо заметила Салли.
Столбик пепла упал с её сигары на ковёр.
- Он поженил меня с Робертом. Папаша заставил. Делал всё, как полагается, с Библией и записью, но это же не по-настоящему.
- Тебя венчал Старбак? – удивился Ридли.
- Он миленький. – склонила Салли головку набок и покосилась на Итена, проверяя, ревнует ли он, - Роберта я сдала в солдаты, а сама к тебе подалась. Сюда.
- Я здесь ненадолго. – предупредил Ридли, - Мне надо будет возвращаться в Легион. Заканчиваю здесь дела и возвращаюсь.
- Заканчивай, сладенький, и я скажу тебе, какие. – Салли грациозно скользнула к нему по ковру, - Снимешь мне гнёздышко, Итен. Такое же, с коврами, креслами и кроватью. Будешь ко мне заезжать. Как ты обещал. Ты ведь обещал, помнишь? Снять мне гнёздышко, чтобы заезжать туда ко мне. Любить меня…
Последние слова она произнесла с придыханием, близко-близко, так что Ридли ощущал на лице её пахнущее сигарным дымом дыхание.
- Говорил…
Он хотел её и ненавидел одновременно. За вульгарность, за лживость, за готовность зубами рвать всех, кто встанет на её пути. На другой день Ридли оплатил меблированные комнаты на Монро-стрит, записав себя и Салли супружеской четой. И вот теперь, не зная, что делать, молил брата о помощи:
- Ради Бога, Бев! Она-ведьма! Она разрушает всё, чего касается!
- Ты меня заинтриговал. Что же она, суккуб, что ли? (
- Не льстит, Бев, не льстит. Хочешь, забирай её себе. Забирай, Бев!
Ридли уже знакомил её с приятелями из салуна Спотсвуда, надеясь, что Салли клюнет на кого-то из них. Увы, стервочка, отмытая, неотразимая в новом платье, не собиралась менять синицу, которую крепко закогтила, на неизвестного журавля в небе.
- Пожалуйста, Бев! – ныл Ридли.
Бельведер Делани зло подумал, как ненавидит это идиотское «Бев».
- Убить её не точно не хочешь?
Ридли помедлил и качнул головой:
- Нет.
- И требования её выполнять тоже не горишь желанием?
- Не горю.
- По своей воле она от тебя не отстанет?
- Нет.
Делани пустил в потолок колечко дыма:
- Надо же, слегка подкопчённый мост… Смешно, да?
- Ну, Бев…
- Сегодня днём я показывал статью Ли, - произнёс Делани, - И он её высмеял. Уверял, что это не наши земляки. Он убеждён, что коптильщики мостов – обычные висельники. Висельники, представляешь? Как это понравится Фальконеру?
- Бев, ради Бога…
- Бог ни при чём, Итен. К тому, как я намерен обойтись с твоей Салли, Бог не имеет ни малейшего отношения. Так уж и быть, я помогу тебе.
На лице Ридли отразилось видимое облегчение:
- Что ты сделаешь?
- Приведёшь её завтра… На угол Кэри и Двадцать четвёртой, это достаточно далеко. В четыре. Там будет экипаж. Может, в нём буду я, может, нет. Вешай ей на уши любую лапшу, но она должна сесть внутрь. И исчезнуть из твоей жизни навсегда.
- Ты… ты убьёшь её?
Делани поморщился:
- Право же, не записывай меня в палачи. Я сказал, что она исчезнет, и она исчезнет. Будь благодарен, и не вдавайся в детали.
- Спасибо, Бев. По гроб жизни…
Делани прервал брата:
- Завтра в четыре на углу Кэри и Двадцать четвёртой. А сейчас иди к ней и, хоть на макушку встань, лишь бы она ничего не заподозрила. Иди.
Фальконер избегал Старбака на всём обратном пути. Иногда полковник ехал с Хинтоном, иногда с Мэрфи, иногда сам, но всегда его лошадь шла быстрым шагом, словно её всадник стремился поскорее убраться от места крушения своих надежд. Когда обстоятельства всё же вынуждали Фальконера к общению со Старбаком, полковник держался сухо и отчуждённо. Впрочем, сейчас Фальконер так обходился со всеми членами отряда. Старбака ухудшение отношений с отцом друга и добровольным опекуном расстраивало. Труслоу же всё было – как с гуся вода.
- От дураков лучше быть подальше. Привыкай.
- Вы так поступаете? От дураков – подальше?
- Не получается у меня так, но кто тебе сказал, что я –пример для подражания? – Труслоу издал короткий смешок, - У меня, впрочем, тоже найдётся, чему научиться. Как деньжат раздобыть, например.
На ограблении его участники недурно поднажились.
- Я лучше буду дураком, чем грабителем. – заявил Старбак убеждённо.
