Настал черёд Натаниэля исповедаться. Он описал Салли свой родной дом на Уолнэт-стрит в Бостоне. Тихий семейный дом, пропахший дёгтем, воском и дымом. Тихий не в смысле уюта. Тихий из-за того, что его обитатели передвигались на цыпочках, готовые прыснуть по углам при малейших признаках гнева преподобного Элиаля, а уж гнев этот, будто гнев ветхозаветного Бога израильтян, не заставлял себя долго ждать. На Ричмонд опустилась ночь. Ни Старбак, ни Салли не зажгли свечей. Говорили . О детстве, о любви, о несбывшемся.
- Когда ма умерла, всё пошло наперекосяк. – вздохнула Салли, помолчала и спросила, - Ты твердо надумал остаться на Юге?
- Скорее всего, останусь.
- Почему?
- С тобой быть. – сказал, как бы в шутку, и она отозвалась смешком.
А, правда, почему? Старбак задумался.
- А что мне ещё делать? Священником быть не хочу. Школьным учителем? Потянул бы, но не моё это. В юристы податься – денег нет. Торговать?
Он поджёг третью сигару. Делани не соврал, курение успокаивало.
- И чем собрался торговать, миленький? – саркастически хмыкнула Салли, - У тебя ведь даже моего стыдного товарца нет. Думай, Нат. Сам думай. Никто о нас не позаботится, никому мы не нужны, кроме себя. Ма беспокоилась обо мне, да на свой лад папаша. Только его мечта сделать из меня деревенскую бабу меня не устроила. И я стала тем, кем стала. А чем станешь промышлять ты?
- Этим. – он похлопал по ножнам лежащей на подоконнике сабли, - Я стану солдатом. Хорошим солдатом. Лучшим из всех.
Ещё не договорив, он знал, что сказал чистую правду. Солдатом? Почему нет?
- Я стану знаменит, Салли! Моё имя прогремит на Юге и на Севере, как… как…
Он запнулся, пытаясь найти точное сравнение. Вдруг, словно Провидение решило ему пособить, особняк сотряс громовой удар и темноту за окном расколола ослепительно близкая вспышка.
- Как молния! – победно провозгласил Старбак, - Как молния!
- Солдаты не богачи, Нат.
- За богатством не гонюсь.
- Я стою дорого, Нат.
- Деньги найдутся.
Она пошевелилась, затушила в пепельнице окурок, рассыпавшийся ворохом гаснущих искр. Сладко потянулась:
- Сегодняшнюю ночь тебе подарили. Почему, не имею понятия. Чем-то ты пришёлся ко двору мистеру Делани.
- Наверное.
Сердце колотилось в грудной клетке, как птица. Сколько же он должен Делани? И кто он на самом деле, этот Делани?
- Заведение принадлежит ему?
- Доля. Он подарил тебе эту ночь, целую ночь, до самого завтрака. А что потом?
- Я найду деньги. – голос предательски дрогнул.
- Можно обойтись и без денег. – уронила Салли после паузы.
Дождь выбивал бесконечную барабанную дробь по крыше.
- Как?
- Убей для меня Итена.
- Убить Итена…
Желание убить Ридли снедало его дни и ночи, исступлённо, неотступно. Убить Ридли. Именно этого Старбак и жаждал больше всего на свете, а вот сейчас произнёс вслух и отчего-то оробел.
- Убей для меня его. Убей! Не из-за того, что его милостью я очутилась здесь, Нат. Он врал мне, и я хочу, чтобы, подыхая, этот червяк знал, из-за кого он отправляется в пекло раньше срока. Сделай это для меня, Нат!
Прав был отец, отрешённо думал Старбак, один грех тянет за собой гроздь других, и у ангела, заносящего их на скрижали, чернилам не суждено засохнуть без дела в чернильнице. Есть ли надежда спасти душу тому, кто намерен убить человека? Или он обречён вечно гореть в озере огненном посреди преисподней? А ведь так легко встать, взять саблю и уйти в дождь. Легко и невозможно. Господи, взмолился он, спаси меня, и, клянусь, я не буду грешить! Никогда! Голос донёсся до него, и Старбак не сразу осознал, что говорит он сам:
- Убью. Убью.
- Сейчас перекусишь, миленький, или после?
Я стану, как молния, ожесточённо твердил про себя Старбак, будто заклинал то ли Бога, то ли дьявола.
Как молния.
Часть третья
9
