Он отрешенно взглянул на нее. Он был похож на человека, пытающегося определить как долго аппаратура корабля сможет протянуть, прежде чем выйдет из строя.
– Ты не собираешься сдаться в самый разгар погони? – спросил он.
Она покачала головой.
– Я готова начать работу, но не знаю, можно ли это сказать о Бенковиче, что-то он мне не симпатичен...
– Бенкович? Что ты имеешь в виду? В нескольких словах Брэнвен описала капитану то, что произошло, когда Бенкович был с ней наедине в ее каюте.
– Если он попытается дотронуться до меня еще раз,– заключила Брэнвен,– у него будет уйма неприятностей. Я найду способ его урезонить. Война – так война.
Капитан молчал. Он, казалось, не воспринимал в этот момент ничего. Все в нем давным-давно умерло. Он не осмысливал простых человеческих вещей. Даже на элементарные слова сочувствия был не способен.
– Возьми на себя контроль за стрельбой,– сказал он, наконец.– Симеону нужен отдых. Мне же необходима помощь, пусть хоть один человек будет в хорошем состоянии на борту Без Симеона потом не обойтись, пусть отдохнет, мы готовимся к последнему броску
– Хорошо, сэр,– ответила Брэнвен.
Ее не удивила реакция Доминго. Она понимала, что в данный момент не стоило тратить энергию или время на другие проблемы. Охота – вот главное. Любой, способный действовать человек в команде должен был действовать. Она знала, что Доминго не интересовали личные конфликты между членами команды, и даже срывы в дисциплине. Другое дело, если это мешало его главной задаче. Она тоже понимала, что он не будет сейчас разбираться в том, что сделал, сказал или собирался делать Бенкович. Если они останутся в живых (а это вряд ли возможно), тогда – другое дело. А сейчас она сама может о себе позаботиться. Хотя у нее по-прежнему очень болит голова, и ей трудно думать.
Капитан прервал разговор и сосредоточился на погоне. Но диалог с Брэнвен отпечатался на каком-то уровне его подсознания.
Доминго с головой ушел в преследование, уже не думая о том, куда охота заведет его. Но Симеону это было не совсем безразлично. Он временами пытался определить их местонахождение и удивлялся, что его разум до сих пор оставался ясным и активным. Он уже прошел через первые стадии усталости и теперь даже не мог понять, откуда черпает силы, чтобы продолжать борьбу. Ему хотелось узнать, какой участок туманности их ждет впереди и имеют ли они шансы на получение подкрепления в своей охоте.
Согласно его подсчетам летящий впереди на огромной скорости враг держит путь на заселенную людьми планетоиду Да Гама.
Закончив расчеты и проверив их окончательно, Симеон вызвал капитана по межсвязи. Доминго, после настойчивых требований Симеона, наконец, сдался и согласился отправить курьера для того, чтобы попытаться получить подкрепление из кораблей космического флота. Что и было сделано.
Защитная система Да Гамы сработала автоматически. На всей планетоиде, везде, где жили люди, зазвучали сигналы тревоги. Детекторы слежения местной наземной защиты перед этим указали на появление берсеркера. Пока еще на дальней дистанции, но, согласно приборам, “Левиафан” стремительно приближался к Да Гаме и, похоже, решительно настроен на “камикадзе”. Если он сохранит курс и скорость, то меньше, чем через час протаранит планетоиду.
Мэр Да Гамы прибыла в центр управления наземной защиты, где ей сообщили, что если берсеркер действительно настроен провести последний самоубийственный удар, защитная система без посторонней помощи окажется бессильной.
Она потерянно упала в кресло. ,
– Что мы сможем сделать?
Но на этот момент никто не имел ответа.
Тактика скоростного полета и внезапного нападения неоднократно оказывала добрую услугу берсеркеру в его долгой карьере: даже когда он был преследуемым намного превосходящими его силами.
“Левиафану”, конечно, был чужд страх. Для него – собственное выживание не было главным, хотя тоже имело значение. Если он будет разрушен, то не сможет выполнять высшую цель своего существования, а именно: программу, направленную на уничтожение всяческой жизни.
Спастись – не основная его цель. Но слишком много ракет и снарядов поразили его и полученные накапливающиеся повреждения были слишком серьезными и могли оказаться роковыми в ближайшие часы. Поэтому на сейчас, ему осталась одна задача – уничтожить как можно больше человеческих жизней.
Корабль, преследующий его, постепенно сокращает расстояние. “Левиафан” снова прибавил скорость, выжимая все, что можно из приводных устройств, которые пока работали, и не обращая внимания на все увеличивающиеся нагрузки.
