«
Сталин хранил ледяное молчание, слушая этот «милый» диалог, означавший превращение территории великого государства в болото, а немецкую нацию в стаю грызущихся между собой псов. Этим псам нужен был хлыст, а хлыст этот находился бы в руках строгого хозяина, дяди Сэма. Действительно, милая перспектива! Перспектива, ради которой на полях сражений рекой льется кровь русских солдат и офицеров.
Американский план поддержал в Тегеране Уинстон Черчилль. Он дополнительно предложил создать некое государственное образование, наподобие лоскутной габсбургской монархии — Дунайскую федерацию.
Сталин прервал свое молчание и задал президенту США несколько вопросов уточняющего характера по американскому плану раздела Германии. Его, например, интересовали функции полицейского комитета, образовать который предлагал Рузвельт.
Советский лидер, обладая немалым дипломатическим чутьем, не хотел распыляться, встреча «большой тройки» в Тегеране проходила в дни, когда чуть ли не половина Украины, вся Молдавия и часть Белоруссии все еще стонали под пятой немецких оккупантов. Для нашего Верховного главнокомандующего важно было побудить союзников к быстрейшему развертыванию военных операций в Европе под кодовым названием «Оверлорд». Но по всему было видно, что союзники продолжают придерживаться принципа — загребать жар чужими руками.
В Тегеране Черчилль и Рузвельт по репликам Сталина поняли, что советский лидер отрицательно воспринимает их антигерманские замыслы и планы.
И в дальнейшем США и Англия продолжали гнуть свою линию. Они стали носиться с планом, составленным министром финансов США Моргентау. «План Моргентау», одобренный в Квебеке 16 сентября 1944 года, уложился в такую незамысловатую форму: «Эта программа ставит своей задачей превратить Германию в страну, которая по своему характеру превратилась бы в страну полей и пастбищ».
