Т и Д Зимины
Книга Сукины дети 4. Бес
Глава 1
Как это часто бывает, всё началось со смерти.
Лицо трупа было покрыто толстым слоем белил, на которых ярко, как кровь на снегу, выделялись красный нос, огромные, растянутые в улыбке губы и нарисованная на щеке слеза. Рыжая щетка волос топорщилась над ушами, оставляя открытыми лоб и гладкую, как яйцо, макушку. Одеяние состояло из просторного белого балахона с пышным жабо вокруг шеи, и громадных растоптанных ботинок.
- Скажи пожалуйста, друг мой, почему ты не сообщил в полицию? - спросил Алекс, разглядывая фотографию в смартфоне.
- Я не хотел беспокоить раньше времени артистов, - ответил гость.
- У вас на руках труп, и вы всё ещё думаете, что вызов полиции - это преждевременно?
Я смотрел на фото, стоя за спиной шефа и глядя через его плечо.
Гость сидел напротив, в инвалидном кресле, придвинутом к столу в кабинете Алекса.
Надо сказать, что в своём любимом логове шеф принимал далеко не всякого клиента. Большинство довольствовалось жестким стулом в офисе. Некоторые - чашкой кофе на кухне. И лишь немногие, можно сказать, избранные удостаивались чести быть принятыми в святая святых нашего агентства - в кабинете шефа.
- Видите ли, присутствие сыщиков в данный момент крайне нежелательно.
Гость отвечал вежливо и терпеливо, никак не показывая, что мой вопрос ему неприятен.
Ухоженный, благородно седой, с коротко стриженными волосами и аккуратной "мефистофельской" бородкой. В дорогом костюме. Галстук заколот изумрудной булавкой, на левой руке - "Вашерон Константин" в варианте из белого золота, на среднем пальце правой руки - перстень с печаткой. Печатку я не разглядел. Ботинки в тон костюму, начищены до блеска.
Даже сидя в инвалидном кресле, гость не производил впечатления калеки.
С самого детства люди, обделённые физически, вызывали у меня подспудную, неосознанную жалость. Но не сегодняшний гость.
- Ефим, поясни, пожалуйста, подробней, - попросил Алекс.
Вернув смартфон гостю, он откинулся на спинку кресла, играя старинным пером - настоящим, кстати. Таким, которое нужно макать в чернила, чтобы писать.
- У нас новая программа, - не стал чиниться гость. - Очень скоро премьера, труппа и так на взводе. Если в цирке начнёт шуровать полиция, остатки самообладания пойдут насмарку, а это, как ты знаешь, может окончиться весьма фатально.
Гость бросил короткий взгляд на свои неподвижные ноги, Алекс многозначительно кивнул.
Они давно знают друг друга, - рассматривая гостя, я принялся делать выводы. Проговаривать про себя то, что приходило на ум - ведь специально просвещать меня никто не собирался...
Метод обучения Алекса прост: бросай щенка в прорубь и жди. Конечно же, утонуть он не позволит, но выкарабкаться щенок должен сам. Во всяком случае, процентов на пятьдесят пять я уверен, что не позволит. Уж на двадцать - точно. Я же до сих пор жив... Ну, условно. Если считать жизнью существование в виде нежити.
Итак, они давно знакомы, - вернулся я к характеристике гостя. Алекс потом обязательно спросит, к каким я пришел выводам. - Называют по имени и на "ты" - знакомство довольно близкое. Понимают друг друга с полуслова, иногда - с полувзгляда. У них общее прошлое, и судя по тому, как гость смотрит на свои ноги, а шеф потирает шрам над локтем правой руки - довольно бурное.
- Всё-таки труп - это очень серьёзно, - проговорил шеф, пристально разглядывая перо. - Ты думаешь, смерть одного из артистов - недостаточные основания для паники?
- Я почти уверен, что это несчастный случай, - быстро сказал гость.
- Почти?.. - шеф был вежлив - ещё одно подтверждение того, что гость ему нравится. Иначе он уже набирал бы телефон Котова, чтобы передать ему дело. Уголовщиной мы, как правило, не занимаемся...
- Бимсель, - так звали покойного, - был несколько невоздержан... в алкоголе, - пояснил гость.
- Какая редкость для клоуна, не правда ли? - и всё-таки шеф не удержался от небольшой шпильки. Которую гость, впрочем пропустил мимо ушей.
- Он никогда не позволял себе лишнего перед выступлениями. Только по вечерам, если нет утренней программы... Он любил посидеть с бутылочкой на верхней трапеции, над ареной. Пустой, лишенный зрителей зал, тишина - всё это навевает мысли о бренности бытия. Во всяком случае, так говорил Бимсель.
- Покойный был философ, - пробормотал Алекс.
- Ты же знаешь, клоуны - народец довольно мрачный, - пожал плечами гость.
- То есть, ты предполагаешь самоубийство? - уточнил шеф.
- Извините, - я секунду помолчал, формулируя вопрос. - А почему вы зовёте его Бимсель? Я так понимаю, это - сценический псевдоним?
На меня посмотрели осуждающе. Даже шеф не поленился повернуть голову и бросить колкий уничижающий взгляд. Я его проигнорировал. Как ещё мне получать информацию?..
- Сразу видно, что вы не имеете никакого отношения к цирку, юноша, - сказал гость. Похлопав себя по карманам пиджака, он извлёк пачку сигарет, прикурил от золотой зажигалки и глубоко затянулся. Дым от его сигареты пах не вишней, как у шефа, а чем-то пряным, восточным. Сандал, пачули... Что-то в этом духе.
