– Женя, вы серьёзно больны. У вас рак матки, опухоль прогрессирует и вам жить осталось недолго, месяца два, три.
Воцарилась тишина, тяжёлая, гнетущая тишина.
– Это, что шутка такая, да?
– Разве такими вещами шутят, Женя.
– Я слышала, что вы способны видеть человека насквозь, но я перед вами не раздевалась.
– При желании я могу видеть через одежду.
– Вы врёте! Я вам не верю!
– К великому моему сожалению, но это так.
Женя побледнела, потом из глаз полились слёзы, и она пулей вылетела из квартиры. Только хлопнула входная дверь, как Лена подошла к Дмитрию и уставилась, не мигая прямо в глаза. Ещё минуту назад она ненавидела Женю, а теперь жалела.
– Зачем ты так? – проглотив комок в горле спросила она. – Я слышала, ты хороший хирург, так почему не сделать операцию? Или ты без денег не делаешь?
– Здоровье, а тем более жизнь ни за какие деньги не купишь, Лена. Она обречена, ей уже никто не поможет.
– Ты поставил диагноз и назвал сроки, а разве так можно? Ты же врач!
– Можно Лена, даже нужно. Человек, который знает, сколько ему осталось, старается завершить свой жизненный путь красиво. В моей практике подобных случаев было пять, и четверо благодарили меня за информацию. Конечно первые несколько дней у человека шок, а потом он осознаёт, что это неизбежно. Кто-то использует оставшееся время, чтоб отдать долги, кто-то написать завещание, а кто-то уладить семейные дела. Ну, да! – усомнилась Лена. – Человек обречён и улаживает семейные дела. Спасибо тебе, а то не уладил бы.
– Не надо так иронизировать, конечно, всё зависит от характера человека, но нужно осознавать, что мы лишь гости на этой земле.
– А ты правда видишь людей насквозь? Меня тоже рассматривал?
– Лена, чтобы видеть человека насквозь, требуется большая энергия. Всё это не проходит бесследно, и если раньше я восстанавливался быстро, то с возрастом мне нужно всё больше времени. Просто так, ради интереса, я не использую дар. Да, я один раз рассматривал тебя, но это был чисто медицинский осмотр.
– И, что скажете доктор о моём здоровье?
– Абсолютно здоровых людей нет, но у тебя ничего серьёзного.
– Послушай…
– Нет, это ты послушай! Мы кажется договорились, я снимаю у тебя угол, плачу хорошие деньги, а ты кормишь меня. Короче, я голодный, как волк, и, если меня сейчас не накормят, я упаду в голодный обморок.
– Так всё круто изменилось, теперь я у тебя квартирантка. Правда не знаю, сколько ты с меня будешь брать.
– Ничего подобного, я лишил тебя квартиры, и эта теперь твоя. С документами уже работают. Я надеюсь, ты мне не откажешь и дальше снимать у тебя угол.
Он обнял её, повернул лицом к кухне, нежно прикусил мочку уха. – Видишь, я уже начинаю есть тебя.
Она улыбнулась ему , невзгоды отступают, жизнь налаживается. Так в обнимку они прошли на кухню. Лена торопливо начала собирать на стол, потом села напротив него.
– А ты хотел на мне жениться, чтоб я могла забрать сына, или ты уже передумал? Да, если ты не можешь иметь детей, то почему пользуешься презервативом? Боишься заразиться от меня?
– Дело в том, что я могу иметь детей, и даже мечтаю их иметь, но не на стороне, а от своей законной жены.
– Извини, я подумала, что мы могли бы воспитывать моего сына.
– Лена, а может тебе действительно сойтись с Игорем, ведь он отец.
– Нет. – решительно ответила она. – Знаешь, у нас в магазине работает Игорь. Раньше я относилась к нему вполне дружелюбно, а теперь не могу на него смотреть, потому, что у него такое имя. Пусть я родила от него, но это не плод любви, понимаешь?
– Ладно, давай помолчим. Если, честно, то мне не до разговоров.
Они молча поели, Лена начала убирать со стола, а Дима постоял немного, и так же молча вышел. Лена с тревогой посмотрела ему в след. Он был подавлен, таким она его ещё не видела. Что могло произойти? что так его угнетает?
Лена нашла его в зале. Он сидел на диване, откинув голову назад на спинку, закрытые глаза, расслабленная поза. Это выглядело так трогательно, так беззащитно, но она прекрасно помнила, как он среагировал тогда на её прикосновение. Такую молниеносную реакцию она не видела ни у кого. Она осторожно присела на край дивана, подальше от него. Он открыл один глаз, покосился на неё. Ухмыляясь, открыл второй глаз, протянул к ней руки, подтянул к себе поближе, обнимая проговорил.
– Дорогая моя не надо меня бояться, я теперь сытый и не собираюсь тобой закусывать.
– Дима, может всё-таки расскажешь, что случилось? Я же вижу ты сам не свой.
– В парке мальчика нашли. Его задушили и отрезали половые органы. Когда погибает взрослый, я к этому в какой-то степени привык, но, когда погибает ребёнок, не нахожу себе места. Полковник, опасаясь, что преступник не доживёт до суда, отстранил меня от следствия, только мне от этого не легче.
– Слушай, я всё хочу у тебя спросить, ты вообще где работаешь?
