Джейн Хоуп уверена, что в их прекрасном городе будущего все не так хорошо, как кажется. Например, есть организованная преступность, которая время от времени устраняет неугодных. Но куда же пропадают эти тела?Джейн даже не догадывается, что за этим стоит вовсе не мафия, а самый настоящий маньяк.Тем временем Берт, достигший высот в искусстве набивания чучел людей, находит следующую цель: Рэя, напарника и очень хорошего друга Джейн.
«Вы уже пишете, да? А какой был вопрос?.. Точно. Простите, волнуюсь. Я не знаю, почему он убил всех этих людей. Просто иногда плохие вещи случаются с хорошими людьми, понимаете? И в нашем Городе тоже. Хотя нет, это не пишите. Что значит, вы пишете все, что я говорю?
Задница бабуина. Записали?.. Серьезно?! Вот вы псих. Хотя нет, это тоже вычеркните, так говорить некрасиво. Да, и „задница бабуинаˮ некрасиво, но что я должна была сказать, я же деревенская девчонка.
Нет, я не героиня. Я просто нашла его. Да, другим не удавалось. Просто я хорошо училась в школе. Вы тоже? И вас интересовало, почему в этих задачках вода из бассейна вытекает и никуда не втекает, нет? Вот видите. А меня это всегда мучило. Тогда-то я запомнила крепко-накрепко, что если кто-то пропадает, то рано или поздно он всплывет где-то. Звучит просто, верно? На деле мне стоило понять это раньше, но я не героиня, я же говорю. Вот и получилось это дерьмо.
Так, это тоже не пишите. А знаете что? Не пишите вообще ничего. Я вам расскажу все как было, ни словечка не совру. А вы потом сами запишете, лады?
Как я уже говорила, иногда плохие вещи просто случаются…»
Солнечный лучик скользнул по комнате и уперся в пухлую обвисшую щеку Берта. Словно почувствовав его, тот заворочал носом, чихнул и проснулся. Он тридцать секунд лежал с закрытыми веками, наслаждаясь ощущением
Новый день. Такой же, как вчера, и такой же, как завтра. И в этом его прелесть.
Берт поднялся с постели и поочередно снял пододеяльник, наволочку и простыню, аккуратно складывая каждый предмет, после чего вытащил подушки на террасу, а белье отправил в стирку. Протер спинку кровати влажной салфеткой, смахнул пыль с матраса. Теперь можно было идти умываться, чистить зубы и приводить в порядок ванную комнату.
После гигиенических процедур Берт до блеска натер краны и вытер раковину и зеркало от возможных брызг, потом набрал полное ведро воды и уже в нее налил два колпачка чистящего средства. На короткое мгновение его настигли угрызения совести: врачу он лгал, что уже месяц использует по одному колпачку на ведро. Но спустя мгновение улыбнулся. Доктор говорил, что он должен позволять себе маленькие слабости, вот он и позволяет.
Он тщательно вымыл руки и с ведром направился в кухню. Пока готовился завтрак – два тоста с яблочным джемом, зеленая фасоль и апельсиновый сок, Берт успел протереть половину поверхностей на кухне. Оставшиеся он протер после того, как поставил тарелки в посудомоечную машину.
Замочил чечевицу на обед и, наконец, перешел в прачечную. Запах порошка, свежего белья и греющегося утюга всегда успокаивали Берта. Он счастливо вздохнул, принимаясь за глажку, пока сегодняшнее белье мокло в тазу. У Берта была стиральная машина, одно из тех новеньких чудовищ, что стирало, гладило и черт знает что еще делало. Он купил ее по настоятельной просьбе своего врача, и в магазине еще сделали хорошую скидку по его карточке больного ОКР, но все напрасно. Белоснежный монстр стоял без дела, и Берт даже не планировал подключать его. Он не собирался лишиться самого приятного момента дня – стирки. В этом было что-то запретное, первобытное, и оно наполняло жизнь смыслом.
После стирки он становился полностью спокоен и готов к выходу из дома. К счастью, он знал распорядок не только свой, но и всех соседей в своем респектабельном районе.
– Доброе утро, господин Грей, как детишки? – вопрошал Берт и кивал в ответ, не особо вслушиваясь. Детей он не любил. Это были грязные и шумные существа, и беспорядок появлялся вслед за ними в любом месте, где бы они ни находились.
– Красивое платье, Генриетта.
Соседка выезжала на работу в то же время, и ей Берт улыбался вполне искренне. Дома она бывала редко, за ее садом хорошо следили, и ни веточки не заносило ему во двор, а еще она сидела на жесточайшей диете и единственная ни разу не спросила у Берта, почему он не ест рыбу или яйца. Почему-то при прочем равенстве возможностей для каждого в современном и таком толерантном мире, именно тот факт, что он был вегетарианцем, то и дело находил противников, словно Берт одним своим видом заставлял их придумывать какие-то аргументы и изрекать целые монологи о пользе животного белка. После таких разговоров впечатлительный Берт еще долго чувствовал чуть кисловатый тошнотворный привкус во рту.
