Я же, как только закончил с рыжим, быстро встал с пола и, бросив сухое «спокойной ночи», ушел к себе в спальню. Вот так, одна дурацкая фраза смогла перечеркнуть весь день.
***
Да уж, глядя на себя в зеркало с уверенностью могу сказать, что веткой меня приложило знатно. На лбу как будто кто-то расписался красной ручкой. Одним словом, красавчик. Оборачиваю бедра полотенцем и выхожу из ванной. Кажется, у меня что-то тряхануло в груди, когда я обнаружил в своей спальне Олесю, сидящую на кровати. Мягко говоря-неожиданно. Но еще более неожиданно то, что на ней из одежды только белая сорочка.
— Я, наверное, тебя обидела теми словами. Прости меня, — неожиданно выдает она, шумно сглатывая.
— Я не обиделся. Ты пришла ко мне только для того, чтобы это сказать?
— Нет, — медленно привставая с кровати, тихо произносит Олеся. — Садись, я обработаю тебе лоб. Царапины от кошек требуют тщательной обработки, а то можно занести всякие неприятные болячки.
— Какая ты заботливая, Олесечка.
— Мне не нравится, когда ты меня так называешь, чувствуется что-то не естественное. Садись, — неожиданно хватает меня за руку и тянет на кровать.
— Да я смотрю у вас, Олеся Игоревна, несмотря на хиленький вес, много сил.
— Это все полкило лука в шаверме.
— Точно, как же я забыл, — не могу скрыть сарказма в голосе, особенно, когда Олеся встает напротив меня и тянется рукой к кровати.
Как бы совсем случайно при этом касается меня волосами и принимается открывать флакон.
— Не хотелось бы тебя разочаровывать, но мне не нужно обрабатывать лоб. Во-первых, это последствие не кошачьей царапины, а всего лишь удара от ветки. А во-вторых, я ее обработал.
— Точно?
— Абсолютно точно. Но ты же не за этим пришла сюда в такой час, в одной сорочке, да?
— Да. Я хотела сказать тебе спасибо, — вполне серьезно произносит она, заправляя за ухо волосы. — За одежду, белье. Но за кошку с котятами особенно, это деньгами не измеряется, это… в общем, я очень благодарна тебе, правда, — протягивает ко мне руку и аккуратно, почти невесомо начинает гладить мое лицо. И вот тут, когда я осознаю сказанные ею слова, меня повторно торкает. Резко перехватываю ее руку и сжимаю запястье так, что Олеся вскрикивает.
— Ты чего?!
— Это я чего?! — встаю с кровати и нависаю над ней. — Мне на твои благодарности по хрен! Ты чего удумала, приду-ка я нему в сорочке и отплачу за столь насыщенный день?
— Нет!
— А что тогда? Просто так вдруг захотелось ко мне в постель?
— Да захотелось и что тут такого?!
— То есть в примерочной, когда тебе реально хотелось, ты вдруг остановилась, а тут, после спасения кошачьего семейства подумала почему бы и не дать, да? — еще несколько секунд Олеся смотрит на меня своими глазищами, а потом резко вырывает руку из моего захвата.
— Нет. Мне просто не хотелось лишаться девственности в примерочной, — жестко произносит Олеся и со слезами на глазах выбегает из комнаты, громко хлопнув дверью.
А я стою как вкопанный, смотря на дурацкую дверь и не могу поверить в то, что так облажался…
***
Обидно… как же черт возьми, обидно! Слезы непрекращающимся потоком льются из глаз, и сколько бы я ни пыталась заставить себя прекратить реветь-не получалось. Соленые капли падают на сорочку, от чего ткань прилипает к телу и становится еще более противно от себя самой. Ну сколько человек может плакать?! Что будет утром с моим лицом? Черт, а что вообще будет завтра? Как я посмотрю ему в глаза, когда сама фактически себя предложила? Но судя по стуку в дверь, посмотрю не завтра. Этого мне еще не хватало.
— Олеся, открой, пожалуйста, дверь, — вполне сдержанно произносит Игорь.
— Уйди. Я сплю!
— Либо ты открываешь дверь сама, либо я выбью ее как когда-то в ванной. Оно тебе надо?
— Я сказала уйди!
— А я сказал открой дверь и веди себя как взрослая, раз таковой себя считаешь! Считаю до десяти, или ты остаешься без двери.
На восьмой секунде я сдалась и, буквально подлетев к двери, открыла ее. Вот только встречаться с ним взглядом, ровно, как и говорить-нет никакого желания. От чего я и плюхаюсь на кровать и накрываю себя с головой покрывалом. Сворачиваюсь в позе эмбриона и, крепко зажмуривая глаза, мысленно заставляю себя прекратить шмыгать носом. Чувствую, как с моей стороны проседает матрас и тянут за покрывало, но я крепко удерживаю его рукой. Не дам Игорю довольствоваться моими слезами.
— Когда мы с тобой первый раз встретились, я посчитал тебя подростком. И только глаза мне показались взрослыми, как у весьма мудрого человека… А сейчас ты ведешь себя как самый настоящий ребенок, натягивающий на себя одеяло. Прекращай, Олесь.
Но даже и через пять минут покрывало я не отпустила, хотя прекрасно осознаю, что если бы Игорь захотел, он бы давно выдернул его из моих рук. Самое странное, что он не произнес больше ни слова, а через несколько мгновений встал с кровати и, выключив свет, вышел из комнаты, громко захлопнув за собой дверь. Хотела, чтобы ушел? Получай! Одергиваю одеяло и тут же ощущаю, как рядом вновь проседает матрас, от чего я неосознанно вздрагиваю.
