Занимаясь поисками пропавших, Саблин не забывал и о задаче, которую поставил перед собой почти две недели назад: создать отряд самообороны. У него были на примете люди, способные помочь, и он с ними связался.
Первым откликнулся знакомый из службы ДПС капитан полиции Сапрыкин, предложив подключить к охране Прохора Шатаева частное охранное агентство, где работали его приятели.
– Всё агентство мне ни к чему, – сказал Саблин, – но пару надёжных ребят я бы взял.
Сапрыкин, не удивившись просьбе чемпиона России по боям без правил (на этой почве они и познакомились два месяца назад, потому что Сапрыкин сам занимался рукопашным боем), ответил незатейливо:
– Платить будешь? Альтруистов почти не осталось, нынче всё делается за деньги.
– А как же, – подтвердил Саблин.
– Будут у тебя охранники. Объект того стоит?
– Ещё как!
– Позвоню в ближайшее время.
Так он познакомился с двумя бывшими десантниками, немногословными и сдержанными, не потерявшими своих боевых навыков и готовыми сопровождать охраняемый объект днём и ночью.
Затем откликнулся майор ФСБ из Суздальского отделения конторы, который ходил в клуб «Чемпион» с восемнадцатилетним сыном и хорошо знал Саблина.
– Да без проблем, – заявил он в ответ на просьбу Данияра. – У нас найдётся пара резервистов, в том числе в Вологде. Им будет полезно растрясти жирок. Когда они тебе нужны?
– Вчера, – сказал Саблин.
– Понял, перетру тут кое с кем и перезвоню. Жаль, что ты уехал, сын тебя обожал, теперь вот не хочет заниматься борьбой, с трудом уговорил пойти в клуб. Назад не планируешь вертаться?
– В наше время ничего нельзя утверждать наверняка, мир меняется быстрее. Может, ещё и вернусь.
– Будем ждать.
Через день Саблину позвонили, и он встретился с двумя мужчинами средних лет, говорившими скупо и тихо. Они согласились послужить делу (о котором ничего не знали, кроме того, что сообщил им Данияр – сопровождение и охрана объекта) и даже не спросили, кого им придётся охранять. Саблин сам обрисовал им, что речь идёт «об учёном, занимающемся секретными разработками». Что, кстати, вполне соответствовало истине.
Ещё двух телохранителей для Прохора – о себе Данияр не думал, считая, что всегда способен справиться с любым злодеем, – он отыскал в спортклубе «Олимпийский», где начал тренировать любителей воинских искусств. Причём оба были не ученики, а охранники комплекса, заглядывающие в спортзал.
На третьи сутки после исчезновения Валерии и Усти Саблин имел укомплектованную команду, убеждённый в том, что это поможет отбиться от Охотников, вселявшихся в людей по мере необходимости и использующих их втёмную, не посвящая в свои планы. В любой момент они могли убраться из головы носителя, оставляя его в полном недоумении по поводу действий, совершённых им, о которых он впоследствии ничего не помнил.
От Валерии и Усти по-прежнему не было никаких вестей, и, чтобы Прохор не захандрил окончательно, Саблин посоветовал ему продолжить тренировки по трансформации предметов, окружавших его.
– Не хочу, – угрюмо отказался Прохор.
– Надо! – строго сказал Данияр. – Я тоже этим займусь, когда ты освоишь формотранс. Уверен, что этот приём нам пригодится в будущем.
– Голова забита другим… мне на работу ходить не хочется, хоть увольняйся!
– Я тебе уволюсь! Возьми себя в руки! Одиннадцатый не ныл, когда попал в Узилище, а организовал там сопротивление, бери с него пример. И не забивай башку переживаниями и рефлексиями, иначе проиграем ещё до начала боя с Охотниками.
Прохор промолчал. Но слова Саблина всё-таки произвели на него впечатление, и он занялся выполнением задания, полученного от начальника КБ, а по вечерам стал тренировать свои способности изменять с помощью эргиона форму вещей.
Процесс пошёл не сразу, однако математик увлёкся, и Саблин на второй день после разговора с ним стал свидетелем удивительных превращений обыкновенных предметов, имеющих, по словам друга, формоспектр.
Так, кухонный нож Прохор превратил в ятаган, затем в саблю, в узкий и длинный клинок наподобие шпаги и в красивую, с острыми как бритва краями «снежинку». Вернуть былую форму ножу почему-то не удалось, но это не обескуражило экспериментатора, пообещавшего проконсультироваться с Прохором-одиннадцатым, овладевшим формотрансом без каких-либо затруднений.
Пепельницу, оставленную в гостиной прежними хозяевами квартиры, Прохор превратил в красивый, белый фарфоровый стакан. Ножницы, принадлежащие Усте, – в ажурное изделие, состоящее из двух петель диаметром полметра и совсем коротеньких лезвий.
Но больше всего удивило экспериментаторов превращение пластиковой бутылки литрового объёма с минералкой в узкий четырёхгранный непрозрачный сосуд высотой в полтора метра!
– Ни фига себе! – озадаченно потянул себя за губу Прохор. – Это ещё что такое?
Саблин, обескураженный не меньше математика, оглядел сосуд со всех сторон, но от комментариев отказался.
– Есть многое на свете, друг Горацио, что недоступно нашим мудрецам, – изрёк он глубокомысленно. – И мне тоже. Это ещё цветочки. Что будет, когда ты начнёшь экспериментировать с живыми биологическими объектами?..
