— На время болезни — моим заместителем будет назначен Дмитрий. Документы будут готовы на днях, и в моё отсутствие работодателем Арины будет считаться он.
— Это долгий процесс, — напирает Светлана, стискивая обеими руками сумку перед собой. — Вы же сами понимаете, — категорично, — собрать документы, подготовить, предоставить нам. Пока мы проверим — это дело не одного дня, и даже не недели… Девочке нужен строгий и официальный присмотр!
— Да, конечно, — невозмутим Исмаил Иосифович, — я всё понимаю, но и вы не имеете права забрать Алину без резолюции начальства. Пока и вы, и мы в подвешенном состоянии. Я из-за сбора документов — хотя часть уже у меня, — демонстративно приподнимает папку Коган. — А вы, потому что на изъятие ребёнка требуются соответствующие документы. Они у вас есть?
— Они готовы и ждут разрешения на подпись. Сегодня же подам!
— Дело ваше, а мы постараемся сегодня же вам вручить часть документов по нашему делу. Значит, ваши вновь останутся в подвешенном состоянии, — раскладывает по полочкам старик. Явно не одну тонну уже съел говна на этом. — Пока с моими не будет точного ответа и вам не позволят чинить самоуправство.
— Но ваши ещё не собраны и не подписаны, — не менее упряма тётка. — Покажите хотя бы, что есть? — шагает к койке с явным намерением взять папку.
А у меня сердце обрывается. Там ни единой подписанной Коганом страницы. Светлана сразу догадается, что у нас… у самих ещё нет консенсуса. К тому же там есть бумаги, не относящиеся к делу. Но Исмаил Иосифович быстро находится:
— Конечно, дайте мне несколько минут. Племянник только привёз окончательный пакет. Я ещё не всё проверил. Так уж получилось, — сокрушённо ведёт плечом, — угодил в больницу, — винится без вины. — Если вы будете любезны чуть обождать в коридоре, я проверю последние нюансы, а потом мы их вам предоставим. И конечно, ещё от руки напишу заявление, чтобы на время рассмотрения документов Арине было разрешено оставаться в семье.
— Это глупо, — мрачнеет Светлана, бросив взгляд на напарника. Мужик аж потом покрыт. Морда красная, редкие волосы соплями висят. Поэтому упырю видно, что план на легкий захват ребёнка у них провалился.
— Вы же понимаете, что это решаем не мы…
— Вот именно, — непрошибаемо учтив Исмаил Иосифович, — поэтому мы не будем торопить ваше начальство. Пусть проверяют досконально. А мы с удовольствием подождём результата.
Коган — молодец! Выкрутился! Он прав, пока документы ждут резолюции, и органы опеки будут сидеть на месте. То есть мы все будем в подвешенном состоянии. Если только у Авдеевой нет вышестоящего знакомого, и она в обход других не пробьёт необходимость изъятия ребёнка.
Ничего, на этот случай у нас тоже есть план. У меня…
Бес
Нужно отдать должное выдержке и хладнокровию Исмаила Иосифовича. Несколько секунд они со Светланой Авдеевой пилят друг друга недовольными взглядами. Точнее Коган бесстрастно, а тётка, пыша злобой.
Но в итоге ей приходится сдаться.
— Мы в коридоре обождём, — это уже напарник голос подаёт. Не хотелось бы искать закономерность, но он редко говорит, и второй раз это случается перед тем, как пора закругляться.
— Да, спасибо, — кивком посылает работников отдела опеки старик. Исмаил Иосифович мне нравится всё больше.
Только дверь захлопывается, Арина, всё ещё вжимаясь в меня, подаёт голос первой:
— Это правда?
МНЕ! Тону в зелени огромных глаз, с надеждой взирающих снизу вверх. Бл*, нельзя на меня ТАК смотреть! Я отнюдь не спаситель. У меня свои игры…
Не дождавшись ответа, тотчас к Исмаилу Иосифовичу:
— Дедуля, — отлепляется от меня, ступает к родственнику, — ты правда доверишь Диме управление нашими делами? — в голосе вся гамма чувств — от удивления до недоумения. — Он правда твой племянник? — С паузами уточняет.
— Нет, милая, — успокаивает внучку Коган. — Но об этом не стоит распространяться, — заговорщически подмигивает Арине. Мелкая мрачнеет — на меня глазами стреляет.
— Но вы знакомы? — не унимается.
Проницательна, как и дед.
— Да, — позволяю Исмаилу ответить.
— Значит, всё же договорились? — ждёт от меня реакции.
— Похоже на то, — скупо улыбаюсь. — Исмаил Иосифович, прочитайте внимательно. Я старался максимально учесть интересы Арины, — фразу размазываю. Не стоит мелкой в наши дела сильно вникать. — Клянусь!
Арина переводит с меня на деда затравленный, совершенно сбитый с толку взгляд, но благоразумно отмалчивается. Исмаил Иосифович кивает:
— Милая, ты бы в коридоре со Светланой Георгиевной и Антоном Степановичем посидела. Ты же помнишь, что нужно делать?
— Моим голосом? — прищуривается Арина.
Дед хмурится.
— Они придерутся, что без надзора старших я сразу же заболела.
— Ты у меня самая смышлёная, — ни секунды не сомневается старик в умениях внучки таким тоном, что Арина лишь тяжко вздыхает, воздев глаза к потолку. — Давай-давай, — усмехается Исмаил Иосифович. — В тебе есть талант поверхностно болтать обо всём и ни о чём конкретно. Показать себя легкомысленной дурочкой, при этом убедить в необходимом.
