Чертыхаясь, принимаюсь собирать пакеты обратно. Пока не застываю, синхронно потянувшись с кем-то к баночке с позолотой. Испуганно вскидываю глаза на ещё одного мужчину. Подслеповато прищуриваюсь, чтобы хоть как-то разглядеть… Мда, этот чуть менее отвратительный, чем первый, но тоже неприятный. Близоруко присматриваюсь — расплывчатое лицо кажется грубоватым, словно вытесано из камня. Я бы решила, что он боец.
Мужчина реагирует быстрее меня и, взяв краску, протягивает:
— Держи, карамелька! — и голос с насмешкой.
— С-спасибо, — роняю, забрав свою покупку и в пакет прячу. Мужчина выпрямляется, а я продолжаю собирать — серебрянка, несколько полиролей…
Мимо без секундной запинки мелькают чёрные тяжёлые ботинки, видимо ещё одного посетителя. Скрипит дверь, колокольчик переливом сообщает — мужчины покидают лавку, но с улицы долетает:
— Я бы ей вдул, — похабщина и явно из уст первого бандита.
— Вкусная, — соглашается второй «помощник».
Зло кусаю губу и торопливо собираю упавшее.
Животные…
— Что же ты? — рядом останавливается дедуля. — Как всегда ворон считаешь, да забываешь про ступеньку, — понукает миролюбиво.
— Не забыла, — ворчу, ныряя рукой под тумбу и нащупывая очки, которые туда проскользили. Надеваю на нос и тотчас скулю: — Блин, стекло треснуло, — выть хочется от расстройства.
Снимаю окуляры и аккуратно протираю подолом платья, чуть виднеющегося из-под пальто. Плохо делаю, но в данной ситуации… другого нет выхода.
Опять надеваю:
— Точно, треснуло, — констатирую очевидное. — Завтра в оптику Зингермана схожу, может получится быстро поменять.
— Конечно, моя хороша, — помогает с пакетами дед. — Только не затягивай. Самуил Аркадьевич закрывается.
— Насовсем? — неприятная новость, и это ещё больше удручает. Все наши знакомые, все кто окружал с детства, чуть ли не в одночасье собираются уехать из района. Дед не позволяет лезть в такие «мужские» дела, а я хоть и наивная, но не дура, да и слышу многое. Улица стала пустовать больше обычного. Я бываю в людных местах, а слухи… они летают везде.
На наш район… Он даже не в центре города. Тихая окраина, но довольно старый район. В общем, на него положил глаз какой-то бандит. Не сам — подставными компаниями и фирмами скупает площади и земли. Тех, кто был на аренде, уже известили о сроках выселения, а такие, как мы — хозяева, не раз получали разные предложения о продаже.
Опять же, остаётся лишь догадываться о масштабе захвата, и о том, как переживает дед и что ему стоит выдерживать прессинг и не ломаться, но я вижу — мрачнеет, переживает, и чаще обычного пьёт сердечные лекарства. А ему нельзя волноваться — он ещё в том году чуть не умер от очередного инфаркта… Следующего может не пережить. А я… люблю деда. Он единственный, кто у меня есть. Единственный и самый лучший.
И даже не страх остаться одной заставляет всячески помогать и оберегать родственника, а то, что мир лишится одного из самых хороших и порядочных людей. Это без прикрас.
Умный, образованный интеллигент, старое воспитание, мужской стержень и удивительная сила воли. Ни разу не слышала от него грубого слова или ругательства, он даже голос не повышает. Разногласия решает словами, аргументами, доводами и рассуждениями. Позволяет ошибаться и самой устранять промахи. Направляет, воодушевляет, заставляет думать и учиться.
Обожаю его!
— А где Матвей и Давид? — дедуля применяет хитрый ход, сменяя тему разговора.
— Вот и я о том же! — ворчливо поднимаюсь с пола. — Что за друзья, мешаются, когда нужна тишина и покой, и днём с огнём их не сыщешь, когда нужны?
— Эх, молодёжь… — улыбается дед: прихрамывая, ступает за прилавок. — Всё у вас наперекосяк.
— Молодость, — фыркаю, следуя за ним.
Бес
Разными машинами едем к Пастору — отчёт — дело святое. Особенно такому человеку, как Нестору Львовичу. Пока еду, набираю Агапыча — он умеет в кратчайшие сроки справки навести на любую душу, когда-либо появляющуюся на свет божий, по крайне мере тех времён, которые интересуют меня.
— Коган Исмаил Иосифович, 78 лет. Ювелирная лавка на…
— Как обычно?
— Можно чуть глубже: Древо и т. д: когда родился, где жил, куда переезжал, где учился, на кого, дальнейшее образование, женитьба, дети, что да как.
— Как скоро?
— Вчера…
Вместо ответа звучат быстрее гудки.
Агапыч странный персонаж.
Для него нормально так закончить разговор. Узнал — астрал…
Я не из обидчивых. Сам с придурью, поэтому мы с ним быстро нашли общий язык, несмотря на то, что совершенно разные. И видение мира у нас под иными углами. И тем более, я никогда его в глаза-то не видел.
Меняя номера телефонов, не раз усмехался умению мужика мне дозвониться. Никогда не сообщая ников, паролей — получать нужные сведения по почте. Не озвучивая места своего проживания — находить запрашиваемое в конвертах.
Человек-призрак, но мать его — настолько «тень» я никогда не встречал.
И восхищает, и пугает.
— Почему восемь? — Парни уже донесли о моём самоуправстве Пастору. Нестор Львович не орёт, но колючий взгляд холодных глаз на морщинистом лице адресован мне. Босс недоволен, но доверяет и потому ждёт разумного ответа.
