Я забился в первую же секцию на минус первом этаже, которую сумел найти. По дороге мне попался в меру раздолбанный автомат по торговле всякими съедобными мелочами, где я выбрал все, что не испортилось. В своем убежище я наелся чипсов, сладких орешков и еще какой-то ерунды. Запив все это дело баночным «Спрайтом», какая же это гадость на самом деле, покончив с трапезой, я прикорнул у стены, как и прежде забаррикадировав за собой дверь. Надо мной бушевал выброс. Я слышал его, я практически кожей ощущал импульс, проходящий над Москвой. Когда земля перестала дрожать — я забылся сном, который был так необходим сейчас. Мне везло, мне чертовски везло с того дня, как я вышел из прото-Зоны. Сегодня меня не тронула ни одна тварь. Признаться, я не знал, сколько времени прошло час, два? А может быть, целый день я проспал? Рука отдавала тупой болью, и это было хорошо для меня — раз я чувствую боль, значит, я все еще жив. Употребив энергетик, я двинулся в путь. Я понимал, что полрожка патронов маловато для моей миссии, поэтому я надеялся найти хотя бы какое-то оружие в МГУ. Мой план был прост — найти пост охраны и пошерстить там, на предмет хотя бы какого-нибудь оружия, но проблем было гораздо больше, чем решений. План аудиторий и прочих помещений не был вывешен на каждом углу, а то, что я находил не вызывало у меня проблеска понимания. В воздухе слышался запах гари, я надеялся, что пожар не перекинулся на другие помещения. И еще я надеялся, что у меня есть немного времени, чтобы выбрать укрытия от волны монстров, которая в эти минуты устремилась от Кремля к окраинам Москвы, которая пойдет дальше, потому что останавливать мутантов здесь некому. Я надеялся, что тем военным, о которых говорил Э
Мое сознание все еще не могло до конца считать команду Эдда врагами, но вот они церемониться не станут, может быть, и правильно сделают? Проведя еще ровно тридцать минут в бесплодных поисках, я решил, что нужно выдвигаться, времени больше нет.
Закинув рюкзак за плечи, взяв автомат на изготовку, я пошел вперед, стараясь маскироваться, забираясь в опасные переулки и прижимаясь к зданиям, молясь, чтобы мне не встретился ни кровосос, ни контролер, ни стая псевдособак, или выводок псевдоплоти. Нож и пятнадцать патронов вот и все мое богатство… «мы будем драться, чтобы жить?»…
Я шел, уже смирившись с ноющей болью в руке, шел, стараясь не заострять внимания на шорохах и подозрительных звуках. В первый раз в жизни я начал молиться… я не знал, существует ли еще Бог, и если существует, то станет ли он меня слушать? Просьба моя получилась простой, я шел и твердил про себя что-то вроде: «позвольте мне узнать о судьбе Вереска… больше ничего не надо, не для себя прошу, своего у меня ничего не осталось». Стоило мне повторить про себя эту фразу несколько раз, как передо мной метрах в тридцати возникла фигура человека. Я сразу понял, что тот не был вооружен. Зомби? Контролер? Просто случайный прохожий из тех беспечных выживших, что и от псевдособак не убегает?
Я прицелился, человек поднял руки… мои худшие предположения не оправдались, и, чем ближе я подходил, тем радостнее становилось на душе… неужели? Быть того не может! Я побежал навстречу одинокому путнику, сейчас мне было абсолютно ясно — это был Змей.
«Спасибо», — прошептал я про себя, и отдал Зоне один из артефактов обратно. Благодарность — зачтется. Этому учишься позже, на первый взгляд нелепые ритуалы позволяют иногда спастись в самых невероятных переделках.
— Как ты тут оказался? — спросил я, разглядывая Змея.
— Это долгая история. Пойдем, — он махнул рукой в сторону центра, — со мной тебе бояться нечего… — он слегка улыбнулся, — если конечно, начнешь мне доверять наконец-то.
— У меня нет выбора, — я улыбнулся краешком рта.
— Вот и славно, — заключил Змей, открыв клапан котомки.
КсеньДмитриевна знала свое дело. Очнувшись от укуса, я понял, что рука болит не так как прежде. Повязка была свежей, мы находились в разграбленном банке, Змей стоял около двери, и временами зябко хлопал себя по плечам.
— Что-то не так? — спросил я.
— Да так… — Змей неопределенно качнул головой, — ранение было довольно сложным, не так как показалось вначале, но операция, ты увидишь, пойдет тебе на пользу.
Я мало что понял, но решил не переспрашивать. Чего ради? Ведь у меня появился спутник, это значило очень много для меня в той ситуации, в которой я оказался. Змей поделился со мной краюхой хлеба, мы продолжали путь. По дороге я рассказал ему все, что узнал о Вереске, и о своей решимости идти к Кремлю. Он был согласен со мной, в том, что идти необходимо. Нельзя отступить не попытавшись. Но у него имелись и свои цели — изучить, что такое монолит? Быть может узнать, почему он появился именно в Кремле? Почему вообще все происходит именно таким образом. Я не стал ему возражать. У каждого свой путь. Своя дорога в никуда.
