Любочка вздохнула и начала рассказывать. Как она обнаружила колосовского двойника, как заподозрила что-то страшное и они с девочками начали расследование. Как потом она встретила настоящего Колосова и выяснила, что тут никакого криминала нет, а просто семейная драма. И были в этой драме некие непонятки и нестыковки, но опять же ничего незаконного, и им, женщинам, просто нравилось следить за интригой, хотя это и в самом деле очень глупо. А про отца Алины Колосовой они ничего не знали, и то, что она сбила человека, — ужасно…
Она умолчала только о зловещем незнакомце, который оказался начальником Сергея Градова. Во-первых, он был уж совершенно ни при чем; во-вторых, ей не хотелось вмешивать еще и Сережку с Наташей.
— Да, чушь какая-то… — недоуменно и с некоторым разочарованием произнес Барабас, когда она закончила. — Я думал, и правда что серьезное. Может, эта баба с расстройства человека задавила? Хотя один хрен… Ладно, красавицы, все с вами понятно. И чего вы не в свое дело полезли, спрашивается? Скучно жить на свете?
Любочка ничего не ответила. Их расследование действительно теперь казалось глупостью, и ей было стыдно, что она морочила девчонкам головы, посылала их на дурацкие задания и заставляла черт знает на что тратить время.
И все же одна мысль не давала ей покоя. Даже не мысль, а просто мелочь, вроде оторвавшейся пуговицы на старой рубашке, которую давно собираешься пустить на тряпки, но пуговицы все равно исправно пришиваешь.
— Виктор Семеныч, — все-таки решилась Любочка. Пусть над ней смеются, она уже все выяснит до конца и успокоится. — А кто эта девушка, которую задавили?
— Девушка? Зачем тебе девушка? Девушка никакого отношения к Колосовой не имеет. Случайная прохожая. Тебе что — имя, фамилию? Опять что-то придумала? Хватит, Люба!
Любочка поглядела на него умоляюще:
— Ну, Виктор Семеныч, так нечестно. Я вам все рассказала.
— Скажите, пожалуйста! Еще бы ты мне не рассказала! — Он перевалился с боку на бок в слишком низком для него кресле, с трудом засунул руку в карман брюк.
Барабас относился к той породе мужчин, которые не признают ни «дипломатов», ни портфелей, ни миниатюрных сумочек, тех, что сейчас именуются барсетками, а раньше назывались совсем неприлично. Эти мужчины все свое предпочитают носить с собой, напихав в карманы, преимущественно брючные.
— Ох! — Он выудил из недр своего пуза аккуратную записную книжку. В огромных лапах Барабаса она казалась игрушечной. — Что делает со мной, а? Девушку тебе, говоришь. Сейчас… Вот и девушка, Важова Татьяна Георгиевна, семьдесят восьмого года рождения, — совсем молодая, надо же. И что?
— Адрес, — прошелестела Любочка.
Она очень боялась рассердить Барабаса, который вдруг оказался столь любезен.
— Адрес? Еще чего! Погодь… Серпуховской вал, двадцать один. Вот тебе и адрес. Достаточно? Или паспортные данные нужны?
— Не нужны, — для Любочки того, что она сейчас услышала, было не просто достаточно, а даже слишком много. Это «много» с трудом помещалось в ней, и она боялась выплеснуть свое открытие до ухода участкового.
— А на что тебе ее адрес, красавица? — не отступал Барбос.
Он что-то почуял.
— Ну как же! — с энтузиазмом начала Любочка, поднимая вверх глаза, как она всегда делала, когда приходилось врать. — Ведь получается, она в том доме не жила, а только выскочила из подъезда. Почему?
— Ну знаешь… — протянул Барабас. — Мало ли из каких домов люди выскакивают! В гостях у кого была. И вообще, кто тебе сказал, откуда она выскочила?
Так, попалась красавица.
О том, что девушка «нездешняя», сказала Лена со слов свидетелей аварии. Это и навело Любочку на кое-какие подозрения, которые она пока боялась озвучивать, особенно при Барабасе.
— Да все только об этом и говорят! — моментально пришла на помощь Карина. — Мы эту историю от наших клиенток уже во всех подробностях слышали. Это же рядом было, средь бела дня, столько народу видело!
— От клиенток? Ну-ну… — проворчал Барбос.
— Ну что, прения кончились? Можно закрывать заседание? — подвела итог Марина Станиславовна. — Семеныч, проводи хоть до метро, страшно в потемках-то блуждать.
— Это тебе-то страшно? — прищурился Барбос. — Да ты коня на скаку остановишь. Хитрая баба, гляди-ка, норовит с участковым под ручку пройти, чтоб все потом боялись — вот, мол, какие у меня ухажеры. Давай, ладно, я снаружи подожду, покурю.
— Чего опять надыбала? Говори быстро! — зашептала Марина Станиславовна, когда Барабас выполз на крыльцо.
Любочка тоже перешла на шепот, про себя удивляясь, что и заведующую захватил сыщицкий азарт:
— Серпуховской вал — это там, где я Вадим Григорьича встретила. Он во двор заходил. И там моя тетя живет. Вернее, не моя, а Пашина.
— Погоди, при чем тут тетя? — не поняла Карина.
