Вскоре машина припарковалась у здания Следственного комитета, и полицейские мигом выпорхнули из фургона, оставив меня внутри на несколько секунд одного. Я же думал о том, почему они не могут заехать через КПП на территорию. Видимо, из-за того, что на машине не было отличительных знаков полиции, а такие тачки, похоже, на территорию не пускают. Старший лейтенант веселым тоном сообщил водителю, что на сегодня тот свободен, и захлопнул дверь опять с большей силой, чем требовалось.
– Пойдем, – бросил мне один из сопровождающих, потом сплюнул, сделал последнюю затяжку и бросил окурок мимо ржавой облезлой мусорки перед входом. – Не отставай, а то тебя потом хуй найдешь в этих катакомбах.
– Ладно, – ответил я, удивляясь про себя, как этот мужик выкурил сигарету за тридцать секунд. Мастерство в деталях.
И мы пошли. На входе в здание в застекленной будке спал охранник, и слюни стекали с его рукава на небольшой столик, на котором был развернут «Советский спорт».
Мамаев несколько раз постучал по стеклу и сказал:
– Леня, блять, вставай!
Охранник вздрогнул и выпрямился, пытаясь как можно быстрее привести глаза в рабочее состояние.
– Леня, ну какой «Советский спорт», оттуда все нормальные люди уже уволились, читать нехуй!
Охранник суетливо свернул газету под стол, опрокинув при этом голубую кружку с остывшим чаем, а мы пошли дальше. В здании как будто никого не было, стояла такая тишина, которую искусственно не создашь, знаете, про такую говорят «звенящая», но я не согласен, она «живая», потому что за ней – работа на грани уровня слышимости, тише мышей, но громче мертвых. Наверное, в этом и заключается главное умение следаков – работать незаметно, но постоянно. Что еще меня поразило, так это огромное количество поворотов: здание было полностью изрыто коридорами, так изрыто, как у кротов каких-нибудь: не так чтобы и глубоко под землей, изрыто не хаотично, но упорядоченно; без сомнения, если бы кто-то задался вопросом узнать, сколько метров проходит человек по коридору от поворота до поворота – итоговый показатель был бы всегда один и тот же. Иногда мне казалось, что мы блуждаем по второму-третьему-десятому кругу, проходя одни и те же двери, смотря на одни и те же, грязно-зеленые до половины, а после нее белые, стены, ослепленные одними и теми же тусклыми лампами, висящими под высоким, почти недостижимым потолок. Все это создавало гнетущее ощущение, а вкупе с молчанием следаков и всепоглощающей тишиной казалось психологическим оружием.
– Заходи, – сказал Мамаев, открывая передо мной миллионную дверь, коричневую старую развалину, которую поставили, верно, еще до революции.
– Ладно, – ответил я все так же безэмоционально, разглядывая содержимое комнаты.
Несмотря на безнадежный интерьер коридоров, в кабинете этом было достаточно светло. Стены как будто недавно покрашены в пастельный голубой, да и мебель – несколько стульев, столы, шкаф и флип-чарт, – органично выглядели в пространстве.
– Смотри, – продолжил Мамаев, когда мы расселись. – Сейчас тебе надо будет заполнить бумаги о согласии на проведение ДНК-экспертизы, а также о конфиденциальности посещения Следственного комитета. Все, что ты здесь увидишь, не подлежит разглашению, а в случае, если утечка информации произойдет по твоей вине, тебя посадят за госизмену. Все понятно?
– Я никому не расскажу, что у вас в СК с потолка падает побелка, – собрав остатки сарказма, выдал я. Тон следователя был уж очень смешон.
– Молодец, что не теряешь духа, – чуть усмехнувшись, произнес Мамаев, и дал мне бумаги, которые я заполнил, почти не читая.
Лейтенант встал из-за стола и подошел к двери, где, я не заметил сначала, висел маленький белый пульт с парочкой кнопок, очень похожий на пульт от кондиционера. Мамаев нажал на одну из кнопок, и шкаф неожиданно отъехал вправо на пару метров, оголив еще одну дверь, уже современную, железную, с электронным замком, как в турецких отелях, где все включено и ничего не выключено.
– Конспирация – уровень «Бог», – усмехнулся я, вроде как про себя, а оказалось, что вслух.
– Что имеем, – многозначительно вздохнул лейтенант, и приложил вынутую из потрепанного кармана темных брюк карточку, после чего дверь открылась сама. – Пошли, – махнул он мне рукой, и я нырнул за ним, оба других следователя сделали то же самое.
Комната, в которую я попал, представляла собой мини-лабораторию, разделенную на две части: в первой, мимо которой мы прошли не останавливаясь, видимо, производились работы с веществами – на столе стояли маленькие весы, небольшая горелка, покрытая копотью, сложенный ноутбук, пробирки и какие-то коробочки, которые я увидел уже мельком; во второй части комнаты мы остановились, поэтому можно сказать, что она была отведена под ДНК-тесты. На самом деле, внешне она ничем не отличалась от первой части, за исключением наличия микроскопа и того, что реактивы были хаотично расположены на более масштабном и основательном столе.
