— Руслан… поговори со мной… — брат, поднял на меня голову, высоко задирая из-за мешающей низко посаженой кепки. Голова немного наклонена в бок, к плечу, и взгляд… колючий… тяжелый…
Прежде я, его видел… очень давно… Но тогда, он еще не обладал такой энергией и силой, как сейчас… В первый раз, я ощутил на себе ненавидящий взгляд… Не меня… А эту — жизнь. Что в один момент отобрала у него самое дорогое… посягнула на то, что ей не принадлежит…
— Ты в это веришь? — словно безумец прошептал в пространство с расширенными красными глазами.
— Нет… — постарался с ним быть предельно честным.
— Я боюсь за нас всех…
— Я тоже, брат — кивнул головой на мои слова, и подтянул колени к груди, обхватывая ноги и пряча своё лицо.
Час назад.
«Прорывались через трибуны, сквозь народ к месту аварии. Пробежали совсем ничего, но одышка мешала сделать даже глоток кислорода.
— Неееет!!!! Нееееет!!!! Оставьте его!!!! Я сказал, оставьте!!!!
Свалился в неверии на колени, смотря, как брат расталкивает неотложку, чтобы отца не накрывали белой простыней.
— Он жив! Жив, слышите?! Ему просто нужна помощь! — После его слов, начал сотрясаться в немом рыдание.
Ты же и так знал, что живых, не будут накрывать с головой. Ты же видишь, что на нем нет живого места. Почему после родного вопля, ты только понял сейчас, что он мертв?…
— Паааапа?! Баааатя? Вставай! Пошли домой!
От всего происходящего и от душераздирающего крика, уткнулся лбом в газон и начал скулить как бродячий пес. Стон отчаяния рвался наружу… зычные вопли раздражали глотку, но открыв рот вырвалось только хриплое, тихое:
— Пааа…пп… паааппааа… прости.»
— Взрослым позвонили?
Очнулись с братом от обращенного к нам голоса. Даже не заметили рядом с собой стоящего человека… врача, который повез мать на операционный стол. Резко вскочили, подходя к нему.
— Нет никого… Только мы с братом — просипел, отвечая на вопрос.
У нас никого не было, кроме нашей семьи. У мамы, отец давно спился и сгорел. Женщина, которая родила нашу мать, бросила ее еще в детском возрасте. Оставила алкашу — отцу.
Семья отца, как я понял уже в своем подростковом возрасте, была против мамы из-за того, что она не с благополучной семьи и не достойна их сына. Мы знать не знаем бабушку, дедушку, тетку по линии отца. Они решили с нами оборвать все общение. И даже внуки, как оказалось, им были тоже не нужны.
Молодой хирург, как-то жалко на нас посмотрел и отчаянно, словно оглушающе, вынес нам приговор:
— Зайдите и попрощайтесь с ней. Внутреннее сильное кровотечение. От силы пол часа. Извините ребята, сделали все что, смогли.
Закрыл глаза, слыша как врач отдаляется с каждым тихим шагом от нас. Нет… Этого не может быть… Не может быть с нами…
Сбоку раздался нездоровый смех. Тихий на грани слышимости.
— Пошли…
— Зачем? — удивленно воскликнул дрожащем голосом, Рус — Чтобы, что? Чтобы, попрощаться с мамой? Так я, не хочу с ней прощаться! Я, не хочу ее отпускать! — повернулся к нему, ловя обжигающий стеклянный взгляд наполненный слезами. Невыплаканными слезами… Держит в себе и боится выпустить свою темноту.
— Думаешь, я что ли хочу? — обессиленно поплелся к ней, стирая слезы с лица.
— Да провалитесь Вы, все, тут пропадом! Чтобы сгорели, к чертям! Пускай сотрут Вас с лица земли, если Вы нихуя не можете людям помочь!
Я не обернулся на его отчаянные выкрики, молча зашел в операционную, где мне выдали специальную форму, чтобы я прошел к ней.
— Мааам — прохрипел, нависая над ней.
Ресницы затрепетали и видно было, как ей тяжело разлепить веки. Фокусируя на мне взгляд, и поняв кто перед ней, заплакала. Молча, тихо, слезы катились градом с глаз. Что-то шептала, но через кислородную маску ничего было не слышно.
Кинул взгляд вперед, ловя боковым зрением, что Рус зашел к нам. Скрестив взгляд с напротив стоящей медсестрой, спросил:
— Можно убрать? Я не понимаю ничего.
— Конечно, просто оттяните ее вниз на подбородок — кивнул, и аккуратно стянул.
Рус, подойдя не мог вымолвить и слова… как в принципе и я… Мы в каком-то шоке смотрели на ее голые ключицы, тонкую шею, в гематомах лицо. Она лежала на стальном, холодном столе, прикрытая тоненькой простынкой.
— Мам, холодно да? Хочешь, я тебе одеяло принесу? — я понимал, что брат в каком-то шоке. Возможно, он вообще еще не «вдупляет», что происходит с ней на самом деле… с нами со всеми…
— Вы…. в..ыыы… вссеегда будиите вмееесте… Простииите нас… этооо мояяя в…в…ввиннна… Я ччувствовала… Мы… любим вааас… — тяжело вздохнула на последних словах, теряя все силы…
— Я тебя люблю… Ты не уйдешь, поняла? Не уйдешь, от нас! Оставишь вот так, своих сыновей? — сквозь слезы посмотрел на Руслана.
— Замолчи — молниеносно перевел на меня черные, дикие глаза.
— А что? Я не прав?
— Я сказал заткнись.
— Мам, с ним меня оставишь? — нагнулся к ней и начал покрывать лицо поцелуями. Шею, ладони, тыльную сторону ладони, пальцы рук — Мамочка, люблю. Слышишь? — моргнула подтверждая. Крупные слезы катились из её глаз, стекая на виски, в волосы, уши.
Дезориентировано перевела на меня взгляд и немо глядела, будто мысленно общалась со мной… хотела что-то передать…
