Улыбнется: — До свиданья, дядя!
ОХОТНИЧИЙ ДОМИК
Я листаю стихов своих томик,
Все привычно, знакомо давно.
Юность! Ты как охотничий домик,
До сих пор в нем не гаснет окно.
Вот, в гуманность охоты поверив,
Веря в честность и совесть мою,
Подошли добродушные звери.
Никого я из них не убью!
Не существованье, а драка!
Друг мой, гончая прожитых лет,
Исцарапанная собака,
Заходи-ка ты в мой кабинет.
Сколько прожил я, жизнь сосчитает.
И какая мне помощь нужна?
Может, бабочки мне не хватает,
Может, мне не хватает слона?
Нелегка моей жизни дорога,
Сколько я километров прошел!..
И зайчишку и носорога
Пригласил я на письменный стол.
Старость — роскошь, а не отрепье,
Старость — юность усталых людей,
Поседевшее великолепье
Наших радостей, наших идей.
Может, руки мои не напишут
Очень нужные людям слова,
Все равно, пусть вселенная дышит,
Пусть деревья растут и трава.
Жизнь моя! Стал солидным я разве?
У тебя, как мальчишка, учусь.
Здравствуй, общества разнообразие,
Здравствуй, разнообразие чувств.
*
Выйди замуж за старика!
Час последний — он недалек.
Жизни взбалмошная река
Превращается в ручеек.
Даже рифмы выдумывать лень,
Вместо страсти и ожиданий
Разукрашен завтрашний день
Светляками воспоминаний.
Выйди замуж за старика!
За меня! Вот какой урод!
Не везде река глубока —
Перейди меня тихо вброд.
Там на маленьком берегу,
Где закат над плакучей ивой,
Я остатки снов берегу,
Чтобы сделать тебя счастливой.
Так и не было, хоть убей,
Хоть с ума сойди от бессилья,
Ни воркующих голубей,
Ни орлов, распластавших крылья.
НЕГОДЯЙ
Такая у него была порода,
Таким он негодяем был, —
Его всегда, в любое время года,
Сам Иисус Христос по морде бил.
Я у него вторые сутки дома,
Давай, хозяин, щедро угощай!
Не только что — мы сорок лет знакомы,
Ты собственность моя, мой негодяй!
Все в юности произошло когда-то,
Всем незаметный, мне заметный след.
С юнцами говорить мне трудновато.
Ну, а тебя я знаю сорок лет.
Не выдержал ты с жизнью поединка,
Преувеличил человека власть…
И вспомнила холодная снежинка
О том, что теплой каплей родилась.
Я счастлив у поэзии во власти,
Она и я принадлежим труду.
В мир разноцветных радуг, в царство счастья,
Я негодяя за руку веду.
Обоих нас бессмертье ожидает,
Я у суда пощады не молю…
Меня всегда читатель оправдает:
Не виноват я, что людей люблю.
Не знаю, был я трусом или смелым,
Не знаю — знаменит, не знаменит?..
Когда родился я, листва шумела.
Она увяла? Нет, всегда шумит!
СИРЕНЬ
Я счастлив судьбою завидной —
Плыву я по волнам весь день,
Пусть берега даже не видно,
Меня провожает сирень.
Плыву на восток и на запад,
Все волны и волны вдали,
Но все же со мной этот запах —
Сиреневый запах земли.
Плыви же, стихотворенье,
В немыслимое бытие,
Где женщины пахнут сиренью.
Где, может быть, счастье мое.
Сирень! Ты ничем не торгуешь —
Бесплатная юность моя!
И если ты не существуешь,
Я выдумаю тебя.
Нет, не в мире встреч, в краю прощаний
Так живу я на краю земли,
Как давно женатые мещане
В мудрость с легкомыслием пришли.
Мы не молоды, но, кажется, не стары.
Полночь. Тихо. Трудится сверчок,
На столе бушуют самовары,
Создавая новый кипяток.
*
Все мне кажется, что я молод,
Что стою накануне дня,
Все мне кажется — конь и молот
Богом созданы для меня.
Я лечу, и несутся искры
От подков по глуши степной.
Юность, юность! Ведь ты не близко!
Юность, юность! Побудь со мной!
Я кую, и несутся искры
В окружающий полумрак…
Юность, юность! Ведь ты не близко?
Я состарился? Разве так?
Дай-ка всех друзей озадачим!
Пусть могила невдалеке,
Я несусь на коне горячем,
Тяжкий молот в моей руке!
ПЕСЕНКА ДВУХ ВЕДЬМ
Каждый день и каждый час
Трепещите, бойтесь нас:
Ведь мы —
Ведьмы!
Нас боится вся страна
От мышонка до слона:
Ведь мы —
Ведьмы!
Укусить мы можем так,
Как две тысячи собак:
Ведь мы —
Ведьмы!
Чтоб не грянула беда,
Избегайте нас всегда:
Ведь мы —
Ведьмы!
Пятью пять — сто двадцать пять!
Вот как учим мы считать:
Ведь мы —
Ведьмы!
Счет у нас особый есть —
Шестью шесть — сто тридцать шесть:
Ведь мы —
Ведьмы!
Как печально, черт возьми,
Что мы не были детьми:
Ведь мы —
Ведьмы!
Люди борются со злом,
Победят — и мы умрем:
Ведь мы —
Ведьмы!
*
Мне много лет. Пора уж подытожить,
Как я живу и как вооружен.
На тысячу сердец одно помножить —
И вот тебе готовый батальон.
Значенья своего я не превысил,
Мне это не к лицу, мне не идет,
Мы все в атаке множественных чисел
С единственным названием: народ!
Быть может, жил я не для поколений,
Дышал с моей эпохою не в лад?
Быть может, я не выкопал по лени
В моей душе давно зарытый клад?
Я сам свой долгий возраст не отмечу…
И вот из подмосковного села
Мне старая колхозница навстречу
Хлеб-соль на полотенце поднесла.
Хлеб-соль! Мне больше ничего не надо,
О люди, как во мне ошиблись вы.
Нет, я не в ожидании парада,
Я в одинокой комнате вдовы.
Я ей портреты классиков развешу,
И все пейзажи будут на стене,
Я все ей расскажу, ее утешу,
Прошу, друзья, не помешайте мне!
Я радость добывал, и есть усталость,
Но голос мой не стих и не умолк.
И женщина счастливой оставалась —
Я был поэтом, выполнил свой долг.
*
