10 мая Елене Ивановне вновь приснился символический сон. Она шла в темноте по липкой, местами засасывающей грязи, преодолевая ухабы, подъемы и спуски, и несла огромную тяжелую книгу, содержащую все Знание. Около нее шла преданная служанка, добровольно вызвавшаяся ей помочь, но лишь сопутствовавшая, не облегчая ноши и не поддерживая. Временами около Елены Ивановны появлялось следующее за ней чудесное ложе, покрытое сине-голубой материей, но она им не пользовалась. Служанку по пути притянули зовы родственников, которые убеждали ее, что она уже достаточно сделала и должна подумать и позаботиться о себе. И тут же служанка решила воспользоваться ложем и в пыльных одеждах и грязных сапогах растянулась на прекрасной ткани.
– Сон правилен, – сказал Владыка.
– А мое толкование, что служанка – это Ояна, а родственники – Хорши?
– Это явление ясновидения.
28 мая Елена Ивановна проснулась посреди ночи от ощущения, будто какая-то крючковатая, абсолютно черная фигура, окруженная красным светом, висит над ее головой и хочет придавить ее. Она поняла, что это злобные и темные посылки. Она мысленно соединилась с Владыкой – и все исчезло.
30 мая Елена Ивановна услышала: «Гнусное оповещение», – и поняла, что Ояна в Америке старается в открытии сокровенной информации. Она остро ощутила пересуды, услышав: «Ужас! Жена!» Ей было тяжко сознавать предательство ближайших.
– Владыка, может быть, мне сжечь зеленые книжечки?
– Нет, нужно спасти.
2 июня Елена Ивановна долго просматривала и корректировала книгу Клизовского. Легла поздно. Ощутила сильные и продолжительные воздействия на область сердца. Поняла, что Владыка укрепляет ее сердце к получению тяжкой вести.
15 июня Елена Ивановна слышала отвратительный, победоносный хохот. Казалось, что сотрудники воспользовались листом с ее подписью для своих целей.
27 июня пришла телеграмма от Модры о появлении в китайских газетах статьи, направленной против деятельности Фуямы.
8 июля Модра сообщила, что Уоллес под влиянием сплоченной тройки отказывается видеть ее и работать с ней. Среди дня пришла грубая телеграмма от самого Уоллеса, подтверждающая его полный отказ работать с Франсис и желание иметь дело лишь с Хоршем.
14 августа пришла почта из Америки. Трое сотрудников излили всю свою злобу на семью Елены Ивановны, полностью выявил свои лики.
22 сентября телеграмма сообщила о полной реорганизации устава Учреждений, об изъятии имени «Рерих» отовсюду и о прекращении экспедиции Николая Константиновича к двадцать первому сентября.
13 октября Логван сообщил, что порывает все связи.
18 октября домой вернулись Николай Константинович и Юрий. Снова появилась возможность принимать длинные и конфиденциальные сообщения от Владыки.
25 октября Владыка сообщил:
– Моя битва с Конрадом неслыханна. Перед сроками темные озверели. Хорошо, что вы опять вместе. Мне это радость.
19 ноября пришла телеграмма от Франсис. Уоллес начал дискредитировать Николая Константиновича в Вашингтоне.
29 ноября Хорш известил телеграммой о требовании Федерального департамента Америки немедленно оплатить таксы за 1926 и 1927 годы.
– Владыка, должно быть, наши очень перепуганы?
– Уже привыкли к невыразимым гадостям.
– Неужели Ояна была связана с нами на протяжении многих веков?
– Да.
– Вы говорили, что меньше других?
– Но все-таки довольно.
– Неужели мы всегда были врагами?
– Нет, но она хотела быть выше вас.
– Правильно ли мы делаем, переводя имение на имя Елены Ивановны?
– Да, каждая забота хороша.
1 декабря пришла телеграмма от Хорша, извещающая, что все частное имущество Николая Константиновича, то есть все его картины, становится залоговым.
3 декабря Елене Ивановне снова был показан символический сон. Она сидела с Николаем Константиновичем на узеньком диванчике в студии с высоким стеклянным потолком. Свирепствовала необычайной силы гроза. Три раза разрядилась молния и все сотряслось от удара грома, грозя помещению обрушением. Но Елена Ивановна и Николай Константинович лишь слегка качнулись на диванчике.
– Существует такое состояние духа, когда даже молния не может поразить.
7 декабря во сне за Еленой Ивановной гналась огромная черная сущность с кинжалом в руке. Елена Ивановна вбежала в комнату, у которой не было другого выхода. Опираясь о стену спиной, она подумала: «Каким образом сможет враг меня убить?» При этом она видела свою сине-серебряную ауру, охватывающую ее кругом. Занесенный над головой кинжал был остановлен аурой. А Елена Ивановна ощутила лишь легкий укол, как бы от булавки, в темя. У нее возникла мысль: «Как странно: я вижу это во сне, а укол ощущаю наяву».
– Пусть попробует нанести удар, – сказал Владыка. – Только сумеет замахнуться.
