Помимо нас за столом сидели еще две девушки — черная пухленькая Наташа и светлая худенькая Марина, — а также молодая пара. Кавалера звали Василием, его спутницу — Ингой. Девушки не вызывали большого интереса ни своей внешностью, ни темами бесед, которые они затевали. Следует иметь в виду, что мы уже успели познакомиться друг с другом, так как это была наша четвертая встреча за столом. Поэтому с девушками было всё ясно. Но вот молодая пара таила в себе некую загадку. Их отношения носили подчеркнуто независимый характер. Вместе с тем, их определенно что-то связывало. Василий — коротко стриженный, с заостренными чертами лица, в очках — отрекомендовался менеджером торговой фирмы. Инга, по-видимому, работала вместе с ним или знала его прежде при иных обстоятельствах. Василий являл собой убедительное воплощение молодого преуспевающего человека, достигшего определенных успехов в жизни благодаря завидному упорству, трудолюбию и простоте суждений, а также вопреки принятым в некоторых кругах правилам и нормам. Вот и сейчас, в отличие от черно-белой строгости большинства мужчин, Вася предстал за столом в серой рубашке с коротким рукавом, джинсах и кроссовках. Его незатейливый вид диссонировал с добротным вечерним туалетом Инги. Знаки внимания, которые он ей оказывал, явно свидетельствовали о близости их отношений, однако Инга, похоже, не желала их афишировать и принимала его заботливое участие с холодной отстраненностью, что с ее стороны выглядело не вполне естественно, если учитывать такую пикантную деталь, как совместное проживание в каюте.
Успев еще днем размяться за обедом, Вася вновь сел на своего конька. Убежденный в том, что выдвигаемая им на обсуждение тема лучше всего подходит к светскому ужину утомленных дневной негой дам и неопределенного возраста шатена с проседью в висках, он с комсомольским задором в глазах в очередной раз доходчиво наставлял нас, сбившихся с пути:
— Пришло время молодых, энергичных людей, лишенных комплексов стеснительности, неуверенности, политических симпатий и антипатий. Экономика всему голова! Ей нужны профессионалы, грамотные специалисты в узких областях, способные отрешиться от рефлексии сомнений и душевных переживаний. Время подстегивает к действию. Сколько можно заниматься самокопанием?!
Девушки, особенно Марина, внимали страстному выступлению Васи с замиранием сердца. Зато Инга относилась к тому, что говорил ее ухажер, с демонстративным безразличием, то хватаясь за маслинку с лимоном, то с интересом рассматривая тележку, которую катила между столами официантка.
Коротко переведя дух, дабы мы не потеряли стержневую нить Васиной мысли, он продолжил:
— Обратите внимание на то, как строится организация производства в Японии. Семейная преемственность, коллективизм, кастовая закрытость — всё во имя непрерывного производственного процесса. И никаких тебе профсоюзных собраний и разговоров по душам. Нам не хватает организации, дисциплины, строгого подчинения снизу доверху, понимания того, что превыше всего — работа, а не слюнтяйство, в которое мы всякий раз впадаем, как только поверяем друг другу свои душевные сомнения.
Я с любопытством разглядывал Васю, находя в его словах подтверждение недавней тезе, настолько поразившей меня в Лиссабоне, что пришлось остановиться и предложить Мирычу немедленно выпить.
— Ради чего работать? — с хитринкой в глазах, будто нарочно подтрунивая над Васей, озорно заметила Инга. — Чтобы опять-таки выпить и поболтать по душам. Правильно? Но ведь мы и так уже пьем и душевно болтаем! — Инга повела головой вокруг стола, уставленного бокалами с вином. — Так чего ради огород городить и грузить себя японским производственным процессом, только отвлекающим нас от основного занятия?!
