Но посмотрим, что отвечает Господу изумленный Нафанаил. Нафанаил отвечал Ему: Равви! Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев. Сие произнесли те же самые уста, кои незадолго до этого сказали Филиппу: из Назарета может ли быть что доброе? Сколь удивительная перемена! Сколь быстрое восхищение! О братия, как велико и чудотворно присутствие Божие! Нет слова, которым оно может быть выражено; нет руки, которая описала бы его; но есть сердца, которые могут его почувствовать и, почувствовав, вострепетать, как утренняя роса при сретении с лучами солнечными. Не достаточно ли объясняет случай сей, почему Господь вынужден был явиться ради спасения человеков как слабый Человек? Кто бы мог постоять противу лица Его, если бы Он явился как пламенеющий Ангел? А если бы еще Он явился как Бог, не облеченный во плоть и не сокрытый за ее завесою, в Своей вечной силе и славе, - кто мог бы узреть Его и жив остаться? Кто мог бы услышать глас Его и не рассыпаться во прах? Разве не превратилась бы вся земля в пар от близости дыхания Его? Посмотрите, сколь могущественно и умягченное Его присутствие - во мгновение ока Он обращает сердце человеческое и переменяет мысли человеческие! Кто бы мог всего лишь за несколько минут до этого разговора Христа с Нафанаилом даже подумать, что Нафанаил совсем скоро исповедует так называемого сына Иосифова и Учителем, и Сыном Божиим, и Царем Израилевым? И хотя, быть может, Нафанаил в тот момент под Царем Израилевым подразумевает земного царя Израилева, что соответствует тогдашнему всеобщему мнению о Мессии; все же для новоначального в исповедании Христа и в следовании за Христом сего более чем достаточно. Ибо Нафанаил, кроме того, именует Его и Сыном Божиим, чем возносит Его личность высоко над вульгарным пониманием Христа как обычного земного царя на престоле Давида.
