Первые годы правления Клеопатры VII Египет настигла засуха и бедствие голода нависло над ее государством, которое длилось три года. Сокровища, доставленные караваном из подземных хранилищ Оазиса Сивы, что в храме Оракула, были на исходе. Как пережить неурожайные годы и засуху? И Клеопатра решила прекратить строительство дворца и запершись в отстроившихся палатах в дальних комнатах дворца с приближенными молодыми фаворитками из знатных семей, переживала вместе ниспосланное богами испытание в эти первые годы правления. Голодные бунты крестьян безжалостно подавлялись бесчинствующими римскими наемниками под командованием Юлия Цезаря, которые он оставил в казармах Александрии и во дворце фараона под началом Авла Габиния, и Клеопатра щедро платила Габинию и римским легионерам, так как на усмирения бунтов не жалелось золото, налоги в этот период царицей были отменены до лучших времен…
– Милые слушательницы, причем разного происхождения, материального достатка, и сословия! За какое бы дело не принималась молодая женщина, ей достоит начинать его во чудесное и святое имя Любви, которая была и есть создателем всего сущего во все времена, что сотворено на планете Земля! – начала свое обращение, царица Клеопатра VII к приглашенным во дворец одного возраста с ней девушкам, – Перед вами и я, на которую выпала честь открыть наши истории об одной из чудных проявлений Любви, услышав о которой, наши надежды и упования на нее утвердятся, как на незыблемой почве. Имя Любви восхвалено будет нами во все дни, невзирая ни на что. Известно, что все на земле преходящее и смертно, исполнено скорби печали и труда, подвержено бесконечным опасностям, которые мы живущие в них составляющие их часть, не можем вывести, не избежать если бы проведение и милость его не давало нам на то сил и предусмотрительности, ибо мы не можем предвидеть событий, или, как говорится: “знал бы, где упаду, подстелила бы заблаговременно соломки”. Не за наши заслуги нисходит к нам милость проведения, а дается нам по его собственной благости, и благодаря опыту наших прошлых жизней, о, которых, мы не должны помнить, но память об этом опыте хранится глубоко сокрывшись в нашем подсознании, что есть проведение, которое нас ведет по жизни и в назначенный срок отбирает нашу жизнь, кто как засеял пройдя свой отрезок жизни, то и пожинает в конце жизненного пути, дабы возродится снова и снова, для продолжения бессмертного пути совершенствуясь и достигая уже вечной и неведомой жизни нам еще. К нашему подсознанию, как к заступнику, знающему по опыту прошлого наши слабости, мы и обращаемся, моля его о наших нуждах, не осмеливаясь, может быть, возносить молитвы к таким судьям, как Боги Египта, что хранят нас и наше процветание. Тем больше мы признаем их милосердия к нам, что введенные в заблуждение молвой, такого мы избираем перед их величием заступника, который навеки осужден ими; а, не смотря на это, они, для которых нет тайн, обращая более внимание на чистосердечие молящегося, чем на его невежество или осуждение призываемого, внимают молящим, как будто призываемый ими удостоился перед их лицом спасения. Все это вы узнаете из историй, что раскроются перед нами с человеческого понимания, не из божественного помысла. – Царица взглянула на миловидную девушку по имени Нефертари (Египетское имя в переводе звучит, как “самая красивая”), – Прошу тебя расскажи нам свою первую историю!
Растягивая слова медленным слогом, Нефертари начала свой рассказ:
– Моя история о том, как в караване фараона Птолемея XII, когда он был на обратном пути из Оазиса Сива, вместе с принцессой Клеопатрой, появился странник, – Нефертари взглянула на царицу, Клеопатра улыбкой дала понять фаворитке, что та может продолжать, – шел месяц Паини, второй месяц весны. Фараон с принцессой пробыли в оазисе Сива две недели. За это время караван пополнял запасы свежей воды в бурдюки из бараньих шкур, вода в таком хранении остается холодной даже в самый жаркий день. На верблюдах переносчиках воды были уложены такие бурдюки, на которых не должно быть никаких других грузов, кроме воды, другие верблюды будут нести на себе тюки с сеном, дрова, запасы пищи. Были отобраны и куплены шесть годовалых баранов, для запасов свежей баранины на каждый день, которых погонят вслед верблюдам. Строительный инвентарь для сооружения шатра был распределен так, чтобы можно было, перед разбивкой лагеря на ночь, быстро погрузить все необходимое на лошадей передового отряда. Весь день караванного пути верблюды будут нести на себе составные части походного шатра, которые в конце дня будут перегружаться на скакунов охраны и быстро выдвигаться вперед. Настигнувший место для стоянки караван застанет там установленный шатер для фараона и люди приступят разбивать лагерь для ночлега. Посуда и тяжелые казаны для приготовления еды снимут с верблюдов, и разожгут костры, приготовят пищу для ужина. И люди без траты лишних сил подготовят для себя места ночевки в пустыне. И вот, накануне выхода каравана из оазиса с верблюдом, навьюченным различными снадобьями, мешками с целебными смесями из трав и сосудами с настоями, появился перед шатром фараона человек невысокого роста в меховой шапке и длинном ватном халате. Он подошел к охраннику и спросил его:
“Мне можно поговорить с фараоном?” Пристально вглядываясь в глаза начальника стражи, Дионисия спросил он. От этого взгляда стражник, подчиняясь воле пришельца, вошел в шатер. Фараон в это время готовился к завтрашнему выходу каравана из оазиса, перебирая и укладывая необходимые вещи и книги в мешки, изготовленные из циновок…
“Что тебе, Дионисий?”
“К тебе, божественный, пришлый человек, просил провести к фараону”.
“Пусть войдет”. Приказал Птолемей. Через мгновение в шатер вошел путник.
“Позволь мне сопровождать тебя, о, наместник бога на земле. Я врачеватель и мое имя Знахарь”.
