4. Научимся же из этого урока, как долженствует быть выдержанным в молитвах: с каким большим терпением, с каким большим смирением, с каким сокрушением (быть в наших молитвах). Научимся, что хотя бы мы были недостойны получить просимое и отосланы ни с чем, как загрязнившие себя грехами, однако не станем оставлять молитву, но, напротив, будем стойко держаться, в смирении прося из глубины души. Мы получим от Бога просимое нами. Потому что в ответ на слова Господа, сказавшего ей: «ты, женщина, — язычница; лучше же сказать: дерзкая и гнусная и нечистая собачонка! Не хорошо же взять хлеб у детей и бросить псам», — «Так», сказала женщина, смиряясь и сама признавая свою ничтожность и нечистоту и считая себя недостойной причастия и сопричащения Небесного Хлеба, сшедшего с небес (Ин. 6:33), молящая же (или: желающая) получить крохи, падающие из милости со стола наслаждающихся; «ибо и пси», говорит она, «едят от крупиц падающих от трапезы господей своих». И эти, воистину, мудрые и весьма благоразумные и смешанные со смирением слова женщины (как бы заключали в себе следующую мысль): потому что хотя я и язычница и признаю себя грешницей, однако и язычники пользуются от Бога заботой, по причине Его несказанного человеколюбия и благости, как, впрочем, и — все у Него грешники.
5. Но что — Оставляющий исповедающим грехи свои и нечестие сердец своих, как сказал, научив нас, псалмопевец–пророк? — принимает отверженную, очищает осквернившуюся, исцеляет и освящает вместе с ее дочерью и ее душу, и это делает, сопровождая похвалами, говоря ей: «О жено, велия вера твоя: буди тебе якоже хощеши». Этой великой вере была предоставлена сила, так чтобы между словом и исцелением не было промежутка: «И исцеле», говорится, «дщи ея от того часа». Марк же говорит, что Господь сказал Хананеяныне: «За сие слово твое изыде бес из дщери твоея» (Мк. 7:29); т. е. — за то, что ты так презрела себя и до такой степени смирилась, и несмотря на то, что была упорно отстраняема, не пришла в отчаяние и не была окрадена пониманием Промысла, но сознавала величину Моего человеколюбия и до конца стойко пребывала, с надеждой в смирении моля (Меня). Потому что: «Смиренным Бог дает благодать» (Притч. 3:34), как в начале мы и поспешили привести; и — «Смиряяйся, вознесется» (Мф. 23:12); и — «Смирися», говорит Апостол, «и пред Господом обрящешь благодать» (Иак. 4:10); но так же и: — «Всяк просяй приемлет, и ищай обретает, и толкущему отверзется» (Мф. 7:8).
6. Но подобнее постоянство, конечно, не может быть без великой веры. Всякий исследователь мог бы увидеть, что с верою во Христа всегда сочеталась и совозрастало смирение; так, когда Петр в начале по слову Господа поймал в свои сети великое множество рыбы и полностью уверовал, тогда он сказал Ему: «Изыди от мене, яко муж грешен есмь Господи» (Лк. 5:8). Опять же, когда сотник в смирении сказал Господу: «Господи, несмь достоин, да под кров мой внидеши», — Господь возвестил о нем следующим за Ним: «Аминь глаголю вам, ни во Исраили толики веры обретох» (Мф. 8:8–10). Таким образом, смирение (есть удел) только верующих, а вера — смиренных.
7. Итак, сами смирим себя добровольно, братие, чтобы и нашу веру во Христа сделать явной и быть вознесенными Им, лучше же сказать — познаем сущую нам от природы свойственную немощь и случающееся по временам, по действу бесов, расстройство рождающихся в нас мыслей, дабы нам, как Хананеяныня, возопить ко Христу и припасть к Его стопам и, в смирении молясь, пребывать выдержанными, и тогда мы получим даемую Им смиренномудрым благодать (милость) и востечем в Божественную высоту. Вспомним: каково начало бытия каждого из нас? — Не сходно ли оно с началом бытия бессловесных животных? А лучше сказать: и хуже — его; потому что у животных оно возымело свое происхождение не вследствие греха; в наш же человеческий род преступление заповеди внесло брак [240]. Посему и восприемлем мы возрождение в святом крещении, «которое отъемлет покрывало сущее от рождения». Потому что хотя брак, допущенный Богом, не несет в себе вины, однако (наша) природа еще несет в себе знаки виновности; посему и один из наших священных богословов [241] говорит: «ночное и рабское и страстное сие наше происхождение» [242], Давид же прежде него говорит: «В беззакониих зачат есмь и во гресех роди мя мати моя» (Пс. 50:7).
