Беседы под звёздами полностью

Если вы рассматриваете полотно вблизи в попытках догадаться, что же конкретно означает тот или иной мазок — оставьте это бессмысленное занятие: красоту и полноту картины можно увидеть только в целом, лишь отойдя назад и смотря панорамным взором на всё творение. Так же с фильмами Линча (хорошо, я не смотрел все, но в «Малхолланд Драйв» точно так): не надо пытаться понять отдельные сцены и связать каждую из них с общей канвой сюжета с помощью логики. Там не логика рулит, а экспрессия! Некоторые вещи не нужно раскладывать по полочкам с помощью рацио — они от этого теряют свой шарм и очарование — а только пережить и прочувствовать. Вы же не пытаетесь вычислить, что же значит та или иная нота, аккорд или арпеджио при прослушивании классических или иных инструментальных мелодий, или не пытаетесь понять глубинное значение отдельных элементов в артхаусной, близкой к сюрреализму, живописи.

Возвращаясь к цитате неизвестного критика (имя им Легион) о творчестве Дэвида Линча, нельзя не удивиться, насколько тот смог попасть в точку своим саркастическим тоном. Потому что творец, входящий в поток вдохновения, записывает, фиксирует переданное, какие-то моменты он знает, может объяснить, увидеть смысл и значение полученных символов, но не на сто процентов.

«Однажды, ни с того, ни с сего, перед моим мысленным взором возник образ молодого человека, ссыпающего мелочь в щели канализационной решетки рядом с небольшим, аккуратным домиком, в котором он жил. Больше ничего не возникло, но образ этот был таким четким, и странным, что мне пришлось написать рассказ об этом молодом человеке. Писался он легко, без единой запинки, подтверждая мою теорию, что рассказы — артефакты: они не создаются нами (то есть мы не может ставить их себе в заслугу), мы лишь откапываем то, что создано ранее».

Стивен Кинг о повести «Всё предельно»

Не знаю точно, но предположу, что Стивен Кинг до конца не догадывается, какие сакральные эзотерические символы и ключи он иногда описывает в своих работах. Для структурированного понимания этого необходимо оккультное образование. Это сравнимо с моим случаем в отношении музыки: несколько раз во снах я слышал чудесную божественную музыку, которую никогда до того момента не встречал наяву. Но у меня нет музыкального образования, чтобы записать услышанное.

Взгляните на автора, когда он творит — будь это композитор, поэт, писатель или художник — посмотрите в его глаза: это же безумец! У него может быть исступлённо-бешеный взгляд или же сосредоточенный, но он одинаково будет смотреть не на полотно, а дальше, сквозь, он будет видеть высокие миры, он будет внутри потока, вкушать другую жизнь образов и смыслов. Логично и ожидаемо, что какие-то моменты понимания переданной информации могут быть недоступны самому автору-проводнику.

«— Боже мой, кого я вижу! Соломон Моисеевич!

— Меня зовут Соломон Маркович.

— Ви мне будете рассказывать, как Вас зовут?! Я Вашего папу с детства знал! Он был таким красивым, кудрявым!

— Ничего подобного. Мой папа был маленький и лысый.

— Ай, идите к чёрту, Вы не знаете своего папу!»

Человек материалистических взглядов смотрит на мир как на что-то непонятное, где всё происходит по каким-то совпадениям, по воле других людей, по случайности. Сам того не осознавая, атеист-материалист ставит себя в позицию щепки в бурном потоке, или в позицию говна в проруби — кому как удобнее считать. Люди науки часто провозглашают противоположное: что человек способен познать и познал уже почти всё. А те моменты, что не вписываются в привычную заскорузлую парадигму, нещадно игнорируются, подтираются, вычёркиваются из памяти и из общепризнанного доступа. При этом официальная наука исторгает из себя другие инструменты познания мира, кроме логики и интеллекта. Будто бы человек столь ограничен… Хотя, в их случае так и есть. По вере их им и воздалось. Сверхчувственное постижение действительности и недоступное обработке излюбленными инструментами выходит за рамки науки.