Довелось нам с Айнаром, инструктором курса «Смехотерапии», как-то раз побывать на встрече с одним монахом — мастером духовной практики дзэн. Просто случайно попалось на глаза, хотя, впрочем, ничего случайного в мире не происходит, рекламное объявление в газете о бесплатной лекции на тему дзэна, и мы почему-то решили сходить, благо и место, и время устраивало. Хочу оговориться сразу, что на месте дзэна могли быть и йога, и рейки, и цигун, и многое другое из «арсенала» восточных духовных практик. Заинтересовало меня то, что мастер — из корейского дзэнского монастыря. Корея — это, аккурат, на другой стороне земного шара! Попытался представить себе, что же должно сподвигнуть человека проделать столь неблизкий путь? Какие такие слова надо произнести на другом конце света, ради которых стоило срываться с места? Неужели всё затевалось только ради рядового выступления перед аудиторией из нескольких десятков человек? Как ни крути, а население в Корее многомиллионное, что в северной (15 миллионов), что в южной (32 миллиона). Значит и потенциальных слушателей, против латвийского, раз в 10, а то и в 20 больше будет. Интересно…
Но, собственно, после самой лекции мне захотелось написать уже не о мотивации этого приезда, а ещё раз о… форме и содержании.
***
Достаточно экзотичным и удивительным был не столько сам наряд корейского монаха, а то, что в этом наряде сидел… европеец! Вполне допускаю, что эта одежда наиболее целесообразна и оптимальна в условиях жизни на корейском полуострове, но в нашей среде это смотрелось немного странно.
Ни слова бы не сказал, увидев на наших улицах японцев, разгуливающих в кимоно. Это всё их — с рождения. Возможно, им в родном кимоно намного уютнее. Так же вполне понятно и то, что скандинав, приехав в жаркую Индию, может быстренько переодеться в индусскую одежду, соответствующую тому климату. И это никак не предательство национальных интересов, а чисто прагматический подход к сохранению своего здоровья. Но трудно понять или найти какой-либо смысл всей этой внешней атрибутике в ситуации, когда в столицу вполне европейского государства, в костюме монаха корейской ветви японского дзэна, приезжает чех, у которого духовный учитель болгарин, живущий во французском Париже. Понятно, если бы всё происходило там, в Корее, в монастыре, или приехавший сюда был бы оттуда родом…
Есть определённые отличия в той же одежде, подчеркивающие принадлежность человека к тому или иному положению в обществе или виду деятельности: та же школьная форма выделяет учащихся, а военная — защитников родины. Такое положение полностью оправдано и даже необходимо. Но трудно себе представить латыша, телохранителя из охраны президента, или славянина, командира десантной роты псковской дивизии ВДВ в костюме ниндзя и с самурайским мечом, оправдывающих свой внешний вид данью уважения к восточным боевым искусствам, которыми они занимаются в свободное от работы время. Так же нелепым будет прийти на приём к английской королеве со своим ковриком и усесться на пол, как это делают на востоке.
Конечно, я немного утрирую ситуацию, но только лишь для того, чтобы обратить на неё более пристальное внимание. Я не посягаю на свободу человека. Ему решать, во что и когда одеваться, что, где и как кушать, что и с кем делать… Это его свободный выбор. Но жаль, когда слепо следуют форме, и тем более, если забывают о содержании.
***
Вот смотри, Миша, — начал разговор Айнар, после того как мы выбрались на улицу из переполненного зала, — всё упирается в одно: есть человек, и есть его жизнь. И человек, не понимая её, не понимая, чего она от него хочет, так или иначе, от этого страдает. Проблема всего одна, а вот формы этой проблемы могут быть очень многообразны. Тут и болезни, и неудачи, и различные страхи… всего не перечислить. Это многообразие вообще-то и путает человека, но это лишь следствия всего одной единственной причины — нежелания налаживать должный диалог со своей жизнью.
У каждого народа на Севере, на Юге, на Востоке, на Западе есть такие Знания, с помощью которых этот диалог можно наладить быстрее. Такие Знания даны человечеству. Но, сообразуясь с культурой, традициями, менталитетом и многим другим, форма преподнесения этих Знаний на начальном этапе может сильно разниться, хотя суть их остаётся одной и той же. Эти начальные различия или специфические особенности могут для другого народа, другой культуры стать просто неприемлемыми. Как по поговорке: «Что русскому здорово, то немцу — смерть», и наоборот.
***
Непосредственно о лекционном материале и способе, которым он преподносился, разговор может быть достаточно долгим, и, наверное, лучше его провести отдельно. На Востоке, такая подача возможно и прошла бы «на ура», но здесь, как я заметил, далеко не всё было гладко.
