Дженнифер в четвертый раз вытянула руку и нажала на кнопку выключения будильника. Если Дилан завел его ещё раз – она убьет его. И ни капельки об этом не пожалеет. Расправится с ним так беспощадно, как только можно себе вообразить, и нет, ей за это ничего не будет. Ни выговора, ни предупреждения, ни уж тем более тюремного наказания. Присяжные поймут её. Потому что самый тяжкий грех, который только можно совершить, это разбудить человека в семь утра субботы! В первый выходной, в который она не обременена работой. В первый выходной, в который она может весь день проваляться в постели со знанием того, что ей никуда не нужно идти. В её первый выходной! В семь утра!
Где-то внизу заиграла песня Билла Конти, и Дженнифер невольно застонала, с головой накрываясь пахнущим лавандой одеялом. Она приглушит эту отвратительную музыку – да простит её Билл Конти, песни которого она так сильно любила, – и сможет снова погрузиться в сон…
Мерзкое звяканье будильника неожиданно прорезалось через затуманенное сознание, заставляя её практически подпрыгнуть, а затем услышать шаги у лестницы.
О Святые Небеса, там наверху, знают, она терпела достаточно долго!
Дженнифер вытащила из-под себя подушку и со всей силой запустила ею по направлению к двери.
Она попала точно в цель.
- И тебе доброе утро, – улыбнулся Дилан, наклоняясь и поднимая «орудие» практически преднамеренного убийства с пола.
- Ты время видел?! – Пропищала она, садясь на кровати. – Семь утра, Дилан! Семь, мать его, утра!
- Нужно было завезти на шесть? – Удивленно спросил он, чем побудил Дженнифер схватить вторую подушку. – Ладно-ладно, - усмехнулся он, вставая в защитную стойку, и заставляя голубоглазую брюнетку нахмуриться, - я же просто пошутил.
- Лучше беги отсюда и как можно быстрее, - медленно сказала она, при этом сверкнув своими кошачьими глазами, - пока я ещё могу держать себя в руках.
- И не подумаю, - широко улыбнулся он, бросая подушку обратно на кровать и подходя ближе к ней, - мне слишком нравится быть рядом с тобой.
- Нет.
- Что, нет? – удивился он, присаживаясь на край кровати.
- У тебя не получится задобрить меня Дилан Бейли, - она начала отодвигаться ближе к окну, на вторую половину спального места, чем невольно вызвала у него еще большее изумление. – На меня все эти твои мошеннические штучки не подействуют.
- Мошеннические штучки? – Его брови насмешливо приподнялись вверх. – Ты так называешь мое мужское обаяние?
Она фыркнула.
- И вовсе ты не обаятелен.
- Да неужели?
