Он.
Она.
Он. Неужели неприятности?
Она. Ты почти угадал. Я принесла тебе яблоко!
Он. То самое?
Она. Как посмотреть!
Он. Съесть?
Она.
Он. Это не моя цель. При всём уважении к академизму, я не сужу арт с его точки зрения.
Она. Разве ты не можешь попробовать хоть раз? Поменять свою точку зрения?
Он. Могу… что, если сделать натюрморт с разноцветными червями, выглядывающими из яблока, со смайликами-аппликациями на их мордочках!
Она. Издеваешься над классикой? Здесь нет червей. Это вообще муляж.
Он. Я как абстрактник самого отчаянного, геометрического, толка с принципиальной несбалансированностью и несимметричностью моих композиций, опираюсь в вёрстке своей картины на первобытное искусство – вот истинная классика.
Она. Это интересно!
Он. Моя антикварная техника даёт не право такую позицию. Я строго масляный по льну цеховик, вырождающийся класс. Моя живописная девственность даже акрилом не испорчена! Гуашью! Акварелью! Карандашом не испорчена, где ещё такого уникума поискать? С моим живописанием – по анекдоту:
– Изя, вы умеете играть на скрипке?
– Не знаю, не пробовал.
Она. Прекрасно, считай, что это первобытное яблоко… Пещерное, девственное, с древа познания!
Он. С древа – тем более не хочу.
Мои картины – продукт дремучей художественной некомпетентности, принципиально возведённой в абсолют, усугубленной категорическим отказом от обучения в любых формах, отказом от бесплатных мастер-классов, даже от дружеской технической помощи профессиональных художников. Я не сподобился до начала живописания хоть один учебник посмотреть. Да и зачем? У меня и так всё получается. Мне интересно самому изобретать «технику живописи». К тому же у меня поэтический способ мышления: я мыслю образами и метафорами. У меня некошерный, нестандартный, неконформный стиль, не комильфо в сопровождении татарского упрямства. Я самоучка чистейшей воды. Я учусь. У Винни-Пуха и все-всех-всех. Как НЕ надо писать.
БАЙКА на тему. Поспорили хохол и татарин, кто дольше просидит под водой. Чем дело закончилось? – Утонули оба.
Она. Странник, я не спорю, что лучше: абстракция или реализм.
Да – образ, символ, знак! Конечно, в форме абстрактной сливается множество звучаний и смыслов. Она изолирована от окружения реального, материального.
Но ведь и в «предметном» искусстве внешняя оболочка подчинена внутреннему назначению, хотя и невозможно полностью воплотить внутреннюю сущность одного мира во внешности другого. Внутреннее замуровано во внешнем. Только отвердевшая как пустая ореховая скорлупа душа, утратила способность к погружению и не может проникнуть в глубину вещей, где под внешней оболочкой слышно биение пульса.
Речь идёт не о том, что художник должен внешне подражать природе – он должен сопоставлять законы искусства и законы природы и находить их взаимосвязь.
Палец растет на руке так же точно, как сучок на ветке. Пробивающийся (вверх) стебель проходят путь от точки до линии.
Простейший природный материал – клетка – находится в постоянном, реальном движении, и, напротив, простейший элемент живописи – точка – не знает движения, и являет собой полный покой.
Я не пари тебе предлагаю, а предлагаю испытать себя. Вдруг тебе понравится конкретика? В конце концов, чем тебе это грозит?
