Я узнал этого сухопарого, аристократично бледноватого и сильного парня лет двадцати восьми. В тот душный июньский же день он выходил из кинотеатра впереди меня, однако никуда не торопясь. Находясь под впечатлением картины, размышляя о судьбе мистера Розового, в которого фактически за кадром стреляли полицейские и кричали ему, чтобы он бросил оружие, я не мог не заметить шеврона на его майке цвета хаки – эмблему спецназа военной разведки в виде летучей мыши. День выдался жаркий, я повторяю, и этот парень, как и многие, был одет легко: шорты, сланцы, майка без рукавов. Он и я – мы были одной крови: я тоже служил в спецназе.
И в этот раз он выходил впереди меня. Несмотря на другую одежду (джинсы, клетчатая рубашка навыпуск), я узнал его. Поравнявшись с ним, я повернул к нему голову и поздоровался:
– Привет!
– Привет, – ответил он, морща лоб и припоминая, где раньше он мог меня видеть.
– Смотрел картину во второй раз?
– Точно.
– Я тоже. Видел тебя здесь неделю тому назад.
– Я не запомнил число. Но, по-моему, так и было.
– Оказывается, мы с тобой одной крови, брат.
Он понял меня с полуслова.
– Армейский спецназ?
Я улыбнулся: «Да».
– Надо же! Ну что, пивка для рывка?
– Почему бы и нет?
Мы зашли в ближайший бар под названием «13 стульев». Он располагался на первом этаже девятиэтажки, и вход находился с торца здания. Из шести столиков четыре оказались свободными. Мы подошли к стойке, я расплатился за два стакана фирменного «Жигулевского», мой спутник по-дружески похлопал меня по плечу:
– Следующий раунд за мной.
Разумеется, я согласился.
Мы выпили.
– Что тебя привлекло в этом фильме?
Этот вопрос поставил меня в тупик. Может быть, потому, что я настроился на армейскую тему.
– Конечно, у меня есть своем мнение. Мой отец сказал бы что-нибудь про внутреннюю силу произведения.
– Он что, педагог?
– Ты уже во второй раз попадаешь в точку. Твоя армейская специальность – снайпер?
– Нет. Но стреляю я здорово.
– Я тоже люблю портить мишени.
– Так что тебя привлекло в этом фильме? Бесшабашность героев, может быть?
Я и сам понимал, что назвать их бесшабашными можно было с большим натягом и большой погрешностью. Так назвал бы их тот зритель, который пришел в кинотеатр убить время или потискать подружку, изредка бросая взгляд на экран.
– Бесшабашные? – я снова пожал плечами. – А сам-то ты что думаешь по этому поводу?
