– Ну, когда без вести пропадает молодой, под два метра, пышущий здоровьем человек, а следом за ним и его родной брат, то, согласись, родственники и знакомые используют любую возможность заявить об исчезновении: радио, ТВ, Интернет, пресса.
– Я сталкивался с ситуациями, когда пропал молодой и здоровый, и хрен с ним. Десятки случаев. С глаз долой.
– Так мог подумать один человек – или родственник, или знакомый, или сослуживец. Но не все сразу, согласись?
– Вариант – похищение с целью выкупа. Родственники будут молчать, пока не наскребут нужную сумму. Если заложника увезли на Северный Кавказ, дело может затянуться на месяцы и годы. И счетчик может тикать. А был такой случай. Пропала девушка, родители выступили по телевизору с обращением к пропавшей дочери: «Пожалуйста, доченька, сообщи нам, что ты жива и здорова, что ты счастлива. Потому что, если мы поймаем тебя сами, мы оторвем тебе голову!»
Я хмыкнул вместо того, чтобы посмеяться, и сказал:
– Человек, о котором я тебе толкую, был убит.
– У тебя есть доказательства?
– Есть.
– А родственникам жертвы ты об этом сказал?
– Нет.
Аннинский развел своими длинными ручищами:
– Так что тебя удивляет в этой ситуации? Если его убили похитители, родственникам они говорят, что тот жив. Это называется тянуть резину.
– Меня в этой ситуации удивляет то, что я сам об этом не подумал.
– Ну и?..
– Виталик, его не похищали с целью выкупа, его похитили, чтобы казнить. Потом они убили его брата. Первый был в дерьме по уши, родственников могли запугать: откроете рот, и вас не станет. Но ведь эти двое где-то работали.
– Уволились. Если твой работник уволится, ты станешь интересоваться, куда тот устроился? Станешь заявлять в полицию, когда не дозвонишься до него? Я не отговариваю тебя от поисков, просто перечисляю версии. А вот тебе информация к размышлению. До сих пор в полиции не создана единая база по пропавшим без вести. Их в большинстве случаев находят сами родственники. Многие и вовсе не обращаются в полицию, если уверены в том, что пропажа родственника связана с криминалом.
– Вернемся к делу.
– Вернемся, – согласился Аннинский. – Как я понял, ни фамилии, ни адреса своего клиента ты не знаешь.
– Только кличку – Шатен, – рискнул я назвать одного из «Бешеных псов».
– Приметы, когда пропал?
– 24 октября 2010 года его видели в последний раз. Рост – метр девяносто. Широкоплечий, худощавый. Возраст – двадцать пять – тридцать лет.
– Заметная фигура. Я посмотрю по оперативным базам и свяжусь с тобой.
– Это срочно, – напомнил я.
– Ну, тогда я побежал.
– Один момент. Если натолкнешься на информацию о кузнице с газовым горном…
Аннинский послал меня в задницу, и мне пришлось взять эту часть работы на себя.
Конец дневника я увидел, мне оставалось досмотреть середину. Я вставил в деку магнитофона третью кассету, поглядывая на четвертую, и дал себе слово просмотреть обе части.
