Не успел Розовый проговорить про балаган, как к забегаловке подкатила милицейская «семерка», из нее вылез пузатый мент. Бросив взгляд на наши машины, он вошел в кафе. И вместо того, чтобы детально, профессиональным взглядом окинуть незнакомых людей, одетых скорее подозрительно – в одинаковые похоронные костюмы и начищенные до блеска черные ботинки, он сразу же подошел к стойке, поздоровался с официанткой, заказал свой обед. И опять же ни словом не обмолвился с ней о нас, хотя мы пялились на него, как на стриптизера. Может быть, он хотел что-то спросить – кто мы такие, откуда, но у него не хватило духу. Он оробел, как если бы зашел в кавказский ресторан.
Так долго продолжаться не могло. Розовый отдал кивком головы команду. Белый и Шатен вышли из кафе и через минуту вернулись с ружьями. Белый бросил одно ружье мне, и я, вставая из-за стола, схватил его за цевье на лету. Мент полез наконец-то за своим табельным пистолетом, но Шатен уложил его одним выстрелом. На всякий случай всадил ему в спину еще одну ружейную пулю. Официантка за стойкой подняла руки и отступила к витрине. Она опустила голову, и такая ее поза больше говорила об овечьей покорности, чем о страхе. Я разрядил ружье прямо у нее над головой. Она ахнула и присела; на голову ей посыпались осколки стекла. Шатен перемахнул через стойку и ногой двинул в дверь в служебную половину. В этот узкий рукав словно затянуло Белого, а вслед за ним и меня. Белый прошел дальше, на кухню, а я распахнул дверь управляющего этой забегаловки. В руке у него подрагивал мобильник.
– Брось! – велел я ему. – Оглох, тварь?
Он выполнил приказ и попытался встать. Как и Шатен мента, я уложил управляющего одним выстрелом, снеся ему полголовы и забрызгав кровью полкабинета. В это время на кухне прогремел один выстрел, другой. Я ждал третьего, но его не последовало. Значит, на кухне было всего два человека (позже я узнал, что это был повар и посудомойка).
В кабинет заглянул улыбающийся Белый. Я усмехнулся ему:
– С почином тебя.
– Аппаратуры слежения здесь нет?
– Спишь и видишь себя знаменитостью?
– Я уже знаменитость.
Я обследовал помещение управляющего и соседнее тоже, аппаратуры слежения не нашел. Это упрощало нашу задачу.
Мы вернулись в зал. Там, разложив официантку на стойке, как на операционном столе, с ней работал Розовый. Правую руку он держал на отлете, чтобы девушка не могла видеть, что у него в руке.
– Лежи и не дергайся, мразь! – брызнул он на нее слюной. – Или я тебя на куски изрежу!
