Эрланга перемахнул через полосу, не опуская горлянку, повернулся, ухватил Арлею под мышки, рывком потянул. Болото чавкнуло, хлюпнуло, извергнуло вялую грязную волну – и отпустило девушку.
Застонав, она лбом прижалась к груди Эрланги. Впрочем, уже через мгновение Арлея опомнилась и оттолкнула его от себя... хотя скорее оттолкнула себя от юнца, потому что сдвинуть с места такого дылду ей было не под силу.
Лиг встал рядом. Они огляделись; на болоте все было тихо и спокойно, будто никакое чудище с глазастыми щупальцами не обитало там.
– Навроде осьминога оно, – пробурчал боцман. – Только не...
– А там обратно шумит чегось, – перебил юнга.
У Арлеи еще дрожали руки и ноги слегка подгибались. Поворачиваясь, чтобы посмотреть, куда указывал Эрланга, девушка качнулась и неловко ухватила его за локоть.
– Угу... – протянул Лиг, задумчиво разглядывая джунгли. – Шумит, слышу. А ведь туда нам и надо идти, а, ваш’милость?
– Так это же святилище Живой Мечты!
В подзорную трубу капитан Тук-Манук с удивлением рассматривал строение из белого гранита, высящееся между двумя рифами. Плоская крыша и могучие извилистые колонны, основаниями погруженные в облака, – все было очень светлым и даже в слабых лучах слепило глаза. Святилище, давным-давно заброшенное, сохранилось неплохо, хотя камень рассекали многочисленные трещины. Постройка напоминала очень широкий плоский мост, соединяющий рифы: поверхностью его являлась крыша святилища, под которой было что-то вроде пролетов и колонн-опор, как и положено мосту. В глубине за колоннами виднелись стены и окна, ну а фундамент у здания отсутствовал – нижняя часть была погружена в облака.
Опустив трубу, капитан повернулся к пассажиру:
– Мы плыли сюда?
Стоящий рядом Камека глядел на Тулагу, склонив голову к узкому, приподнятому левому плечику.
– Твои сокровища спрятаны в святилище? – продолжал допытываться Тук-Манук.
– Да.
– Где? – спросил онолонки.
При Гане он впервые раскрыл рот. Голос оказался тихим и вкрадчивым – таким могла бы говорить небольшая ядовитая змея.
Тулага посмотрел на кривобокого туземца.
– Зачем тебе? Ты будешь их доставать?
Камека, подумав, ответил:
– Нет. Ты будешь.
Все трое вновь поглядели вперед. Светило только разгоралось в лазурном небе, облачные перекаты колыхались за бортом, с севера дул прохладный ветерок. Вскоре «Небесные паруса» должны были войти в пространство между рифами.
– Но поплывешь не один, – добавил Камека и похромал прочь.
Гана не стал оборачиваться, когда услышал, как за спиной коротышка-онолонки негромко разговаривает с матросами. К Туку-Мануку приблизился боцман, что-то спросил, выслушал ответ и ушел к штурвалу. Вновь появившийся Камека прошипел:
– Оно большое?
Гана пожал плечами.
– Нужно нырять за ним? – не отставал онолонки.
– Да, – сказал Тулага и кивнул на капитана. – Еще на Гвалте я спрашивал, он сказал, у вас есть пояса.
– Есть, – подтвердил метис.
– Тогда нырнешь, – буркнул Камека.
Они разговаривали отрывисто и напряженно, будто за каждым словом был скрыт тайный смысл, и оба знали, что собеседник осознает его, но все равно не стремились произносить вслух то, что подразумевалось. Смысл был прост: не успеет настать ночь, как они сделают все возможное для того, чтобы собеседник погиб.
Онолонки ушел, капитан также покинул бак. Корабль подвели к рифам, теперь он двигался куда медленнее. Спустили небольшую лодку, которая поплыла впереди, лотом промеряя глубину. Судя по всему, это было не мелкооблачье – рифы вздымались не из общей основы, находящейся неглубоко под поверхностью, но являлись чем-то вроде очень длинных и тонких скал-иголок. Верхушки их, торчащие над облаками, состояли в основном из панцирей известковых моллюсков и закаменевшей массы отмершего живого жемчуга.
Теперь Гана видел, что святилище окружают шесть или семь рифов. Строение было куда больше, чем показалось вначале: обширный лабиринт под плоской гранитной крышей, состоящий из колонн, стен, коридоров, лестниц, галерей и залов, частично погруженных в облака. Лодка с тремя матросами приблизилась к портику и встала. Они вновь бросили лот. Когда на баке появились боцман с капитаном, один из матросов прокричал:
– Дальше не надо!
«Небесные паруса», развернувшись левым бортом к святилищу, опустили два глубинных спиральных якоря. Лодка вернулась, с помощью талей ее подняли из облаков. Время шло к полудню, жара разливалась над тихим Сном.
Гана обернулся, услыхав шаги: к баку подошел Камека в сопровождении четырех матросов с баграми и вооруженного пистолетом боцмана. Фигуры капитана и Укуя виднелись дальше, возле штурвала. Моряки стали в ряд, Камека – посередине, чуть впереди, левое плечо приподнято, голова склонена к нему. В каждой руке он сжимал по топорику.
Гана глядел на них, положив ладонь на каменную рукоять ножа, висящего на груди.
– В святилище? – спросил онолонки.
Он ответил:
– Да.
– Надо плыть на лодке?
– Да.
– Отдай нож.
Сунув один топор за пояс, Камека поднял руку ладонью вверх.
Гана ждал этого и сказал:
– Ты тоже плывешь?
– С тобой, – подтвердил туземец.
– Без топоров.
