– Послушай, Скотт. Я слишком долго работал на ЦРУ, чтобы научиться не доверять случайностям. И поверь, такого насмотрелся… Если у тебя есть 99% вероятности успеха – то будь уверен, что вероятность попадания впросак будет не равна оставшемуся одному проценту. Я не знаю, как это работает, но это работает. А что будет, если ноутбук попадёт – или уже попал, будучи украденным – в руки спецслужб страны – вероятного противника? К китайцам или русским? Или хотя бы в руки генералов Моссада, которые будут нам потом ещё одним козырем яйца выкручивать? Ты думаешь, у них нет специалистов по криптографии, которые могут взломать любую защиту на каком-то ноутбуке? Лично я так не думаю.
– Я согласен с вами, господин Карпентер, однако всё же рискну предположить, что ноутбук не украден, а находится где-нибудь в камере хранения аэропорта или на складе невостребованного багажа… или в отеле, где жил Левинсон.
– В отеле точно нет – Левинсон бы не уехал без ноутбука, он очень внимательный человек и рассеянностью не страдал никогда. Слишком долго и хорошо я его знаю. Хотя проверить мы всё равно должны. Даже гаубица раз в сто лет осечку даёт. Сейчас этим занимаются.
Карпентер замолчал и погрузился в задумчивость, стоя возле окна, ведущего во внутренний двор и глядя на копошащихся внизу людей.
– Скажи-ка, Скотт, что тебе известно о Левинсоне на данный момент? – нарушил паузу Джон, решив расспросить агента Моргана прямо в лоб. Профессиональная деформация сотрудника разведуправления, привыкшего сидеть на секретной информации, заставляла Джона не только подозревать всех и вся, но и выдавать любые данные порционно. Любой психиатр назвал бы это паранойей, но Джон считал подобный подход лучшим, что может наработать сотрудник ЦРУ за свою трудовую практику.
– Кроме того, что он мёртв уже двое суток – ничего, но это сказали мне вы, – честно ответил Скотт. Он и правда ничего не знал, но судя по разговору, было ещё что-то важное.
– Ну тогда слушай. Левинсон подхватил заразу в лаборатории и вынес её наружу. До нас он не долетел и умер во Франкфурте, предварительно заразив – как мы предполагаем – несколько человек. Его ноутбук, скорее всего, был сдан в багаж в аэропорту. Это нужно ещё проверить, сейчас люди этим занимаются. Если это так, если ноутбук с записями действительно в багаже – тогда проблем нет, мы его заберём. Если же он где-то еще, потерян ли, украден – неважно, то тогда придётся подключать людей в регионе и искать очень активно. Считай, что у нас большие проблемы. И главная проблема заключается не в утечке данных, а в том, что вирус уже распространяется как минимум по Европе. Вирус очень опасен, легко передаётся между людьми и животными, протекает очень быстро, а летальность – из того, что пока знаю я, составляет сто процентов. Левинсон должен был сделать доклад по прилёту, но теперь все детали унесены им в могилу. Ты понимаешь, почему мы должны любой ценой получить эти данные?
– Да, сэр. Каков масштаб проблемы, как вы думаете? Чтобы понимать…
– Для Европы это пахнет очень серьёзными последствиями. Для нас… для нас тоже, увы. У нас в запасе просто времени чуть больше.
– Тогда каковы наши действия? Я так понимаю, вы именно меня позвали сюда не просто чтобы поделиться информацией? – Скотт уже понимал, куда клонит Карпентер.
– Конечно, не просто так. Я хочу, чтобы ты лично возглавил оперативную группу, которая будет заниматься поисками данных в Европе и контролировать процессы. Ты занимался безопасностью проекта, ты и доведи дело до конца.
– Я вас понял. Тогда вопрос: если вы это знаете, какие были предприняты меры для устранения угрозы? Вы кого-то оповещали в Европе? – Скотт пока не очень понимал, что происходит и пытался сложить целостную картину, чтобы выработать план действий.
– В Европе я никого не предупреждал, конечно же. Однако наша дорогая Оливия успела позвонить никоему Михаэлю Боку, санитару клиники «Нордвест» во Франкфурте. Это мы узнали, прослушав её телефонные разговоры. Она очень подробно изложила суть проблемы, а вот что предпринял господин Бок – нам доподлинно неизвестно. Однако, что я знаю точно – это то, что немецкое правительство никак пока не среагировало. Либо господин Бок халатно отнёсся к полученной информации или вообще не поверил ни единому слову, либо наши немецкие друзья очень медленно реагируют в принципе. По крайней мере, запросов от них пока не поступало.
– А по США? Есть какая-то информация?
– Насколько мне известно, – Карпентер указал на себя пальцем, акцентируя внимание именно на личную осведомленность, – в США ещё нет случаев заражения, и скорее всего, вирус пока начал распространяться по Европе и в границах её. Однако это вопрос очень короткого промежутка времени, потому как межконтинентальные перелёты никто не отменял. Поэтому я, конечно же, предупредил кого нужно, и наше правительство должно начать принимать самые радикальные меры в ближайшее время. Если ещё не начало.
– Ну, хорошо. Ноутбук с данными мы, допустим, разыщем. А моя роль здесь какова?
